Он сломал нашу жизнь, мы должны уничтожить его. Прогнуть, нагнуть, лишить всего, чтоб он просил об одном, о пуле в висок.

Руслан покачал головой, посмотрел на свои руки. А Вика сидела и словно боялась дышать, все начинало складываться, вырисовываться четкими линиями. Этот бой, может, даже ее проигрыш Антоном не случаен и тоже был запланирован?

– Как ты узнал?

– Мирон сам сказал, года два назад, когда мы только начинали и я подбирался к нему поближе. Играли в покер.

– И молчал два года.

– Зоя была служанкой в доме Мироновых, молодая, всего восемнадцать лет, нужны были деньги, платили хорошо.

Мирон любит таких, беззащитных милых девушек, не знаю, что там произошло, сама или насилие, но такой мрази в здравом уме никто не даст. Забеременела, пришла, сказала, он ее выгнал. Но я восхищаюсь твоей матерью, она не сделала аборт, не бросила тебя, родила и любила. Я видел, как любила, и завидовал, меня никто так не любил. Ты был только ее сыном.

– Хватит.

Все перемешалось, эмоции на пределе, как тонкая стальная проволока, режут душу. И слова Альберта, что его так не любили, и бой до крови и переломанных ребер с собственным, как оказалось, братом.

И ее шаткое положение.

Снова тишина, Вика зажимает рот рукой, чтоб удержать рвущиеся рыдания, а слезы сами текут по щекам, обжигая душу. Смогла бы она поступить так же? Родить от насильника и любить своего ребенка?

ЧАСТЬ 34

– Почему ты не сказал ему?

– Есть вещи, о которых лучше не знать.

– Но это нечестно.

– Ты сама жила и не знала, что твой муж игрок и наркоман, и жила счастливо.

– Это не так.

Альберт смотрел в окно, была глубокая ночь, по небу рассыпаны яркие звезды. Сделал несколько больших глотков алкоголя из бокала, совсем не чувствуя его вкус.

Совсем не хотелось никого видеть и ничего говорить. Хотелось просто побыть одному.

Руслана оставили в больнице для дальнейшего обследования, тот уже не сопротивлялся, просто делал то, что ему говорят, Виктория была рядом и тоже молчала.

И вот сейчас, стоя в своем кабинете, скинув рубашку, налив уже третий бокал виски, Альберт просто пил, стараясь заглушить свои мысли и утопить воспоминания, которые всплыли снова так некстати.

Он чувствовал присутствие девушки, слышал, как она тихо подошла, а потом, положив ладонь на его спину, провела по коже тонкими прохладными пальчиками.

– Почему крест?

Вика вела вниз по черным чернилам под кожей, по неровным краям, словно небрежно сделанной татуировки двух перекрещенных гвоздей. Голос тихий и сама она, будто что-то нереальное в его темном, пропитанном ненавистью мире.

– Потому что я виноват.

– Виноват в чем? – Вика на самом деле говорила, чуть дыша, боясь сделать и спросить что-то лишнее. Альберт непредсказуем, он может свести все на шутку, а при этом в его глазах будет боль.