– Сука, Мирон, лучше молчи, – Альберт покачал головой.

– Почему это я должен молчать? Я могу только гордиться своими сыновьями.

– Я не понял, это что, какая-то шутка? – Руслан отпустил Викторию, сделал несколько шагов вперед. – Я один нихуя не понимаю, что, блядь, здесь происходит?

– Рус, я потом все расскажу.

А вот что происходит теперь и о чем речь, не понимали никто, а Миронов и Фирс играли в гляделки.

– Сейчас впору раскрыть объятья и сказать «сынок», но это было бы слишком. Как в плохом индийском кино, но и у нас оказывается так бывает.

– Это неправда, – Руслан качал головой, сжимая кулаки, в голове стоял шум, но та боль, что разливалась по телу, была ничем в сравнении с той, что была у него в душе.

– Признаюсь, думал, из тебя ничего не выйдет, а нет, вышло, что мне можно гордиться еще одним своим сыном.

Шок! Это только так можно было назвать. Все вокруг, кажется, прибывали именно в нем.

– Отец, это правда? – Юрий спросил первым, но ему не ответили.

– Сука, я убью тебя, прямо сейчас.

Руслан кидается вперед, охрана не успевает среагировать, Вика вскрикивает, удар в челюсть, второй, а за ним несколько щелчков предохранителя.

– Отошел, быстро. Руки показали! Руки!

Виктория оглядывается по сторонам, страшно было до жути, того и гляди, начнется перекрестный огонь. Их парни, тоже достав оружие, держат на прицеле Мироновскую охрану.

– Убрать стволы! Иначе будем стрелять! Убрать!

– Ну, это я заслужил, – Миронов трясет головой, держась за челюсть, сплевывая на асфальт кровь. – Зойка строптивая была, люблю таких, которых ебешь, а они плачут.

– Я лично отрежу тебе яйца и запихаю в глотку.

Руслан, очень бледный, разворачивается, медленно идет к их машине, кажется, что сейчас из него ушли последние силы, ему уже все равно, что будет происходить. Сейчас он реально бессилен, и это самое гадкое и противное чувство.

– Собираемся, все, Вика, поехали.

– Зачем он так? Зачем он это сказал, это правда, Альберт? Ты знал? Ведь ты знал?

– Пойдем, белка, слишком много вопросов.

Не сказав больше ни слова, все начали рассаживаться по своим машинам, Мироновский эскорт ждал, пока они первыми начнут выезжать с парковки. Вике было больно смотреть на Руслана, тот сидел, опустив голову, накинув капюшон толстовки, глаза закрыты, дышит тяжело, продолжая сжимать кулаки на коленях.

"– Брат, ты знал? – Руслан даже не открыл глаза, спросил хриплым голосом.

– Знал.

– И не сказал.

– Это бы ничего не изменило.

«– Это бы изменило все!», – сказал уже громче, облокотившись на локти, заглядывая Альберу в глаза. – Но ты же у нас великий стратег и тактик, у тебя ничего не делается просто так.

– Свернуть шею и сломать жизнь - это две разные вещи, вторая больнее, тебе ли не знать.