Да, как тут не станешь верить в сказки? Было у отца три сына: старший умный был детина, средний сын ни так, ни сяк, младший вовсе был дурак.

– Даже я в шоке от того, что ты проиграл жену. Мать все возилась с тобой, в рот заглядывала, чуть на тот свет не отправилась, рожая тебя, а ты, Антоша, превзошел все мои ожидания по дебилизму.

– Ты только гнобишь меня постоянно.

– Так ты хуйню делаешь. Как, сука, на это можно спокойно реагировать? Ты у любого спроси. Игнат, ты слышал, твой брат, дебила кусок, проиграл свою жену в покер.

– Мне похер.

Игнат даже не оторвал взгляд от телефона, сидел, развалившись на кресле, расставив ноги.

Широкие плечи облегал тонкий джемпер, джинсы плотно обтягивали накачанные бедра. Ему на самом деле было похер, он хотел в зал, надо не нарушать график тренировок.

– Даже брату до тебя нет никакого дела.

– Как, впрочем, и всем.

– Я не понял, ты пришел к нам плакать? Мне твое нытье никуда не уперлось, без тебя хватает дел.

– Я хочу наказать их.

– О, пойдешь в крестовый поход? Махать гипсом.

– Наказать всех, и ее тоже.

Мирон широкими медленными шагами прошелся по кабинету.

Ему и самому не нравилось, как быстро развернулись эти парни. Всего за какие-то пять лет они подмяли под себя треть города, снизив потоки в клубы. Их комплекс отдыха приносил хороший доход: покер, бои, тотализатор, девочки, экстрим. А Мирон, ой, как не любил, что кто-то пытается прыгнуть выше его, содрать больше денег или быть круче.

Ему шестьдесят пять, а тут два безродных щенка, годящихся ему в сыновья, нагло переходят дорогу, да еще ебут его невестку. На девчонку плевать, но сам факт происходящего, ой, как его напрягал.

Все вокруг будут думать, что сейчас, натягивая девчонку, при этом трахают его.

Надо было что-то делать, давно, причем, делать, давить на корню, но он не придал им особого значения, а зря.

– Юра, нарой больше инфы, сам знаешь, о ком. Родились, крестились, откуда вылезли, той, что была, уже мало. Позвони, кому надо, натрави парней в бронежилетах, пусть мальчики сожмут малость очко.

– Отец…

– А ты рот закрой, торчок, еще раз увижу, что ты гашеный, жрать у меня будешь это дерьмо, а потом срать им же! Ты понял меня?

Не сказал, а прорычал на все помещение, так, что задрожали хрустальные капельки на люстре.

Антон вжал голову, отвел взгляд от отцовского, готового разорвать и испепелить его на месте.

– Все вышли! Юра, ты понял, да? И ты, Антон, все понял, я два раза не буду повторять.

Мужчины вышли, прикрывая за собой дверь. Мирон хотел закурить, но одернул себя, доктор запретил, выдохнул, прикрыл глаза, но расслабиться не получалось. Напряженный какой-то в последнее время, нехороший такой червячок сидит внутри, гложет предчувствием.