Он с детства привык  получать все что хотел, лучшие игрушки и развлечения, он захотел эту девушки и  получил, даже женился, но она все равно его, чтобы там не происходило.

– Ну, что, наигрался в любовь? Я тебе что говорил? Пока ты с той дворнягой, чтоб ноги не было в моем доме.

– А то ты не знаешь, что произошло?

Мирон знал, все прекрасно знал, но вдвойне было приятно ткнуть сына в то дерьмо, в которое он залез давно и сам. Мать постоянно носилась с ним как с хрустальным, сдувала пылинки, в жопуцеловала, вот и выросло, что выросло."

"– Как не знать? Весь город знает, какие у тебя ветвистые рога.

Ошибся я с дворнягой, она хитрее оказалась. Будто специально, женушка твоя, словно знала, кому подставлять свою пизденку. Ты, сука, не лучше, убил бы, да матери обещал не трогать. Из-за тебя, гнида, страдает моя репутация.

Мирон сжал кулаки, а ведь он предупреждал сына, что ничего не выйдет, дурак наивный. Он даже матери запретил с ним видеться, чтоб уроком было, в Италию отправил, пусть там сидит и не мешает.

Антон скрипнул зубами, посмотрел в спину отца, представляя, как всаживает в нее длинный нож по самую рукоять, прокручивая его несколько раз.

У отца всегда была странная любовь к своим детям. Юрий, старший сын, был точной его копией, любимчиком, такой же жестокий, с садистскими наклонностями. Глядя в его светлые глаза, охватывало неприятное чувство, словно тебя трогают холодными щупальцами.

Юра у них юрист, гордость и пример для подражания, конченый на всю голову маньяк. Ведет все нелегальные дела отца, в одной упряжке скачут, при этом тянут одну лямку теневого бизнеса, ну, а там все что угодно: транзит наркоты, подделка элитного алкоголя, даже икра есть.

Игнат, их отшельник, ему на все, по сути, похер. Только бои, ринг, кровь, он чем-то схож с Ястребовым, но Игнат старше на два года, совсем недавно вернулся, жил долгое время в Америке. Василий Иванович к своему среднему сыну относился со сдержанным уважением. Ему нравилась одержимость того боями, не жалея, вкладывал в него деньги: лучшие тренера, залы. Это были хорошие инвестиции, Мирон и сам в свое время махал кулаками, но в спорт не пошел, время было другое, надо было делать деньги.

А вот младшенький сынок совсем подкачал. Ни ума, ни стремления, в голове дым и дурь.

Еще эту девку хотел в дом притащить, девочка, конечно, хорошенькая, можно было приодеть, причесать, но нет, не в его жизни. Не хотел даже так соприкасаться к той нищенской жизнью, из которой он выкарабкался сам.

– Она больше мне не жена.

– Да уж, конечно, не жена, – Юра с презрением посмотрел на младшего брата.– Или ты ее примешь обратно, щас она наебется с Фирсом, отработает твой долг и вернется.

– Да пошел ты, умник.

Мирон, наконец, повернулся, обвел сыновей взглядом.