– Что с Мироном?

– А вот с этой сукой мы скоро поговорим, он там нам должен до хрена всего, плюс покушение, того киллера нашли, но уже мертвого. Вот с юристами и поговорим, позвони Юрию, назначь встречу, он же там самый главный финансист, подтирающий дерьмо за папашкой и всей семейкой.

Стоя под душем, Альберт снова думал, кажется, его мозг не отключался ни на секунду. Кровь стекала по спине и груди, но эти пять дней нужны были ему, именно здесь, в этой комнате с рисунками Виктории, с тем тонким ароматом яблока, что еще хранили ее вещи, чтоб понять - так жить дальше нельзя.

Девочка права, жить местью - это вовсе не жить. Но он вернет ее, любыми путями вернет, надо будет в ноги упадет, в ЗАГС утащит, только надо разгрести все то дерьмо, в котором они живут.

Несколько часов в больнице, ворчание Семена Марковича, странные намеки и пожелания не обижать Викторию. А вот дальше начались своим мистические дела.

– Юрия нигде нет.

– Как это, нет? Он что, тоже сдох, и нам об этом забыли сказать? Прикопали рядом с Антошкой в братской могиле? Хотя им надо семейный склеп сразу заказывать.

– Не отвечает ни на один телефон, в офисе его видели неделю назад. И ищем его не мы одни, там целая очередь из интересных ребят.

Телефонный звонок прервал разговор мужчин.

– Ты ведь хочешь сыграть, как твой отец, рискнуть всем? – голос низкий и хриплый, мужчина закашлял.

– Он честно выиграл, – Альберт повел подбородком, узнавая того, с кем разговаривает.

– Да, конечно, честно выиграл кучу моих денег, которые так и не нашли.

– Почему ты решил, что их не нашли?

– Хм, – мужчина засмеялся, но как-то горько. – А ты умнее своего папаши.

– Умнее, и если ты, Мирон, хочешь остаться без всего, то да, давай сыграем. «Но играем по-серьезному», – сказал жестко, смотря перед собой, перебирая пальцами потертую фишку.

Мужчина снова закашлял, послышалось бульканье, глотки.

– И да, киллеров больше посылать не надо, гиблое дело.

– Все шутишь, шутник, твой папашка тоже любил шутить. В невестку мою уже наигрались?

А вот тут Альберт поднялся, сжал фишку в кулак, отошел к окну, все собравшиеся смотрели только на него, стояла гробовая тишина.

– Ты, тварь, даже думать о ней не смей, я лично пузо тебе вскрою и кишки на шею намотаю. Сутки, у тебя есть сутки, собирай деньги. Через сутки игра.

Альберт отключился, приложил ладонь к груди, плечо заныло снова, хоть и кололи обезболивающее.

– Рус, скажи парням, пусть привезут белку. Нет, поезжай сам, они только испугают ее.

ЧАСТЬ 45"

"Прошло пять дней. Пять каких-то бесконечных и долгих дней, в течение которых Виктории постоянно пыталась себя чем-то занять. Но руки опускались, она просто садилась, смотрела в одну точку и не могла ни о чем думать, кроме двух мужчин и собаки, оставленных в «Раздолье».