Не верилось, что находится здесь неделю. Хам, скорее всего, наврал, но с какой целью? Ни одному мужчине, чуть симпатичнее обезьяны она больше не доверяла. А этот был намного приятнее, чем шимпанзе. Если зрение не подводило. Со второй попытки заговорить получилось едва различимое сипение:

– М-мн-е-е-е бо-о-о-льно.

Он кивнул.

– Тогда говорить буду я. Хочешь спросить, где ты?

Худенькая, измождённая девушка на секунду прикрыла глаза.

Незнакомец обрадовался.

– Вот и нашли способ общаться. Ты находишься в клинике. Переболела какой-то там необычной пневмонией. Кризис миновал. Через три дня хочу забрать тебя домой.

Она округлила глаза. Какой дом? Он точно маньяк или имеет на неё какие-то виды.

Мужчина продолжал лить слова:

– Нужно оформить выписку. Документов при тебе не было. Буду называть буквы алфавита, а ты кивни, когда попаду. Хорошо?

Ей было непонятно, зачем брутальный, очень небедный мужик возится с оборванкой подобранной в жопе мира. Как вообще он там оказался? Неужели на самом деле искал деревню?

Называть свои инициалы нельзя, Родиона тем более. Постепенно она осмотрела одноместную палату. Сразу возник вопрос: за чей счёт банкет в больнице, где день пребывания не с одним ноликом на конце.

Она показала глазами на воду. Может, продавит ком в горле и сумеет заговорить. Не помогло. В горле больно першило.

Хам продолжал:

– Я оказался на той дороге не просто так.

Лика напряглась. Она ещё там, на лавке, поняла, что богатые Буратины не мотаются по заброшенным деревням.

– Искал родственницу. Сразу скажу, что не нашёл. Неправильный указали адрес.

Если бы она могла говорить, рассказала бы про заброшенную деревню без полиции и сельсовета.

В палату заглянул высокий, худой мужчина в белом халате. Увиденное порадовало доктора. Он бодро переступил через порог.

– Я вижу, больная очнулась? Отлично, сейчас осмотрю… – Он разговаривал с посетителем, словно Лика была приложением к нему: – Глеб Фролович, удалась узнать её имя?

Вот и узнала имя высокого, мощного супермена в сером костюме.

К сожалению, она не могла возражать против присутствия хама. Её, как куклу, переворачивали с боку на бок. Задирали вверх сорочку, оголяя грудь, худенькую спину. Она могла лишь мычать в знак протеста.

Глеб с усмешкой смотрел в голубые глаза, наслаждаясь бессовестностью стриптизёрши поневоле. Он прошептал, внятно двигая губами.

– Идеальная жена!

– Как раз над этим работаем, – предназначалось врачу. – Она не говорит.

– Ещё бы. С таким горлом… – Доктор, закончив беглый осмотр, стягивал с рук перчатки: – Нам сегодня поступил запрос из полиции. Разыскивают Осипову Лику Анатольевну. Это случайно не вы? – Он перевёл взгляд на больную.

От страха прибавились силы. Лика покачала головой.

– Не разобрал.