– Что ты забыла тут, чучело? Деревня Вяземка знаешь где?

Вопрос показался обидным. Лика огрызнулась, постукивая зубами.

– Тебя поджидаю. Прислала бабушка с пирожками, – прозвучало неубедительно жалобно.

Мужчина не отступал.

– Ну, так я уже здесь. Прыгай в машину!

Злясь на весь мир, девушка сгорбилась, пряча посиневшие ноги под грязной прелестью мокрого платья.

– Проститутку поищи на кладбище! – она взвешивала, что предпочтительнее: умереть от переохлаждения или быть изнасилованной?

– Я думал ты одна из них.

Зубы предательски отстукивали чечётку.

– Ошибся, – говорила через красную пелену перед глазами. – Таким не даю.

– На тебя сейчас и у мертвеца не встанет… – Властный рык послышался словно издалека: – Садись, говорю!

Чьи-то руки коснулись лица.

– Босс, да она вся горит… – Последнее, что расслышала перед тем как провалиться в спасительную темноту.

Глава 3

Лика бежала по ромашковому полю вслед за мамой. Белое платье мелькало далеко впереди. Светлые разбросанные по плечам волосы блестели на ярком солнце. Она кричала, но не слышала собственного голоса:

– Мама, мамочка, подожди меня! Я с тобой…

Жаркие лучи безжалостно били в глаза. Полю не было конца и края. Ноги заплетались. Губы стягивало жёсткими корками. Кричать стало больно. Саднило горло. Лицо намокло от пота. Волосы били по голым плечам мокрыми прядями. Пахло потом."

"Она из последних сил набрала в лёгкие воздух и крикнула, желая остановить уходящую в светлое облако маму:

– Забери меня!

Та развернулась, прежде, чем переступить клубящийся порог между светлым полем и тёмным лесом. Голубые глаза сияли любовью.

– Рано тебе ко мне. Не стремись. Всё наладится, солнце моё. Доверься ему!

– Кому? – кричала уже в темноту. Душу сдавило отчаяние. Одна на переходе между темнотой и светом….

– Вы можете открыть глаза?

Совсем другой голос. Мужской, требовательный. Прозвучал над самым ухом.

Лика с трудом разомкнула тяжёлые веки. В узкую прорезь чуть приоткрытых глаз ударил дневной свет и тут же был закрыт мужским лицом. Серые глаза незнакомца с одобрением смотрели в голубые.

– Ну, вот. Теперь вижу, что живая.

Послышался звук придвигаемого стула.

– Ох, и напугала ты нас, чучело!

Лицо мужчины незнакомо, но наглый голос и манера говорить свысока…

Перед глазами пролетели последние события, которые помнила. Тот самый хам, что искал деревню. Она хотела нахамить в ответ, но изо рта вырвался непонятный клёкот.

Он усмехнулся.

– Есть своя прелесть в том, что ты не можешь говорить, но как-то обидно. Неделю вытаскивали с того света, а ты спасибо не в состоянии сказать.

Лика пыталась понять, где находится, но тонкая шея никак не могла повернуть тяжёлую голову.

Голова болела, как и каждая клеточка измученного тела.