Время теряло для меня всякий смысл, словно я погрузилась в бесконечное бездну, где нет ни света, ни ориентиров. Они просто не имеют больше никакого значения. Я просто существовала, день за днем, не зная, какой сегодня день, какой месяц. Мне было все равно. Я не мылась, не смотрелась в зеркало. Я часами лежала на постели и смотрела в пустоту. Меня как будто не стало. Я умерла…Я похоронила себя в этом номере отеля и мысленно положила на свою могилу букет бледно-розовы роз. Моё тело медленно восстанавливалось после перенесенных мук. Порезы и ожоги заживали, синяки бледнели и сходили. Но я так и не нашла в себе сил посмотреть на своё отражение в зеркале. Я боялась увидеть в нем чужого человека, изуродованного страданиями и болью. Тронутого чужими руками без спроса, оскверненного и сломанного. Я себя ненавидела. Я считала, что только я сама во всем виновата от начала до конца. От дурацкого клуба, до похода в полицию. О чем я думала, во что верила. Наивная идиотка. Мои розовые очки разбились стеклами внутрь. И я не видела окровавленными глазами своего будущего. Больше не видела. Марат заказывал в номер еду, и первое время казалось, что он проявляет к моему состоянию некоторое снисхождение. Но потом его терпение иссякло. Однажды он взорвался, грубо заявив, что если я не начну нормально питаться, то он заставит меня это делать насильно.

- Я начну вбивать в тебя еду, запихивать кусками и проталкивать пальцами. Ты будешь жрать! Времени нет, – сказал он мрачно. - Скоро свадьба. Эти слова звучали для меня как приговор. Свадьба... Я не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Что из всех возможных исходов моей жизни я оказалась именно в этом – вынужденная выйти замуж за человека, который стал причиной моих страданий. Был момент, когда я уцепилась за якорь. Как я могу выйти замуж если я уже замужем. А потом я поняла, что скорей всего Никита уже мертв. Вряд ли его оставили в живых после всего что произошло. Задавать вопросы о своем муже я не стала. Марат и так был зол. Я видела по его лицу насколько он мрачен…Смотрела на него украдкой, отмечая, что его синяки сошли, подбитые глаза выглядят почти нормально, на сломанном носу теперь сильнее вырисовывается горбинка. Он возродился. А я нет…Наверное, потому что с ним не сделали то, что сделали со мной. И самое мерзкое и ужасное он знал об этом. Видел или нет…не знаю. Но я так хотела, чтоб не видел. Хотя, что это могло бы изменить для меня. Я чувствовала себя угнетенной и беспомощной. Моё будущее казалось мне темным и безысходным, и я не видела ни одного луча света, который мог бы пробить эту тьму. Жизнь продолжалась, но для меня она была лишена всякого смысла, наполненная лишь страхом и отчаянием перед неизбежным.