Почти все котята были мертвыми, кроме одного – нашей Николь. Зулейха сделала паузу, вспоминая тот день.

- Я забрала её домой и выкармливала сама. В исламе кошки ценятся, они считаются чистыми и святыми животными и единственные могут заходить в мечеть. По преданию, кошка спасла однажды пророка Мухаммеда от змеи, загрызла ее. В благодарность он наделил ее девятью жизнями и способностью всегда приземляться на четыре лапы. Любимую кошку Мухаммеда звали Муизза, во время проповедей она лежала у него на коленях, однажды пригрелась на широком его рукаве и уснула. Этот рассказ о том, как Зулейха спасла маленькую кошечку, показал мне её с другой стороны. В ней было столько заботы и сострадания к беззащитному существу, что я не могла не почувствовать к ней уважения и симпатии. Это так не вязалось с внешностью бабушки. Всегда строгой, прямой, аккуратной и величественной. Не стоит судить о человеке по внешности…иногда внутри под черной оберткой скрываются залежи золота.

***

Последние несколько дней я чувствовала себя ужасно. Меня тошнило, и я не могла ничего съесть без последующей рвоты. Сначала я думала, что это что-то не то я съела за завтраком, но с каждым днем моё состояние только ухудшалось, и я начала подозревать, что это что-то более серьёзное. Может быть я заболела или те…те ублюдки отбили мне какие-то органы, а врач не заметил. Марат был очень холоден со мной в эти дни. Он старался избегать любого контакта, и я чувствовала себя в этом большом доме совершенно одинокой, бабушка уезжала по каким-то делам и звала меня к себе теперь реже, с сестрами Марата я не общалась. Точнее, они не общались со мной и, едва меня завидев, спешили уйти. Но однажды, когда я шла по коридору, пытаясь собрать волю в кулак и не поддаться слабости, я увидела Марата с Шамилем.

Глава 32

Марат носил его на руках и что-то показывал ему с балкона. Шамиль сидел молча, не двигаясь, а Марат гладил его по голове, нежно целуя в щеки, в голову, целуя его ручки. В этот момент моё сердце сжалось. Наблюдая за ними, я впервые по-настоящему увидела Марата не как моего мучителя или хозяина, а как отца, который безгранично любит своего сына. Это был, пожалуй, первый раз, когда я почувствовала к Марату симпатию. Мне стало ясно, что человек, способный на такие моменты нежности и заботы, не может быть полностью лишен доброты. Это открытие заставило меня переосмыслить моё отношение к нему, хотя и не изменило сложившейся между нами напряженности.

В тенистом уголке великолепного сада, где шелест листьев смешивался с мягким плеском фонтана, Марат проводил время со своим сыном Шамилем. Несмотря на отсутствие отклика со стороны мальчика, Марат продолжал общение, наполненное нежностью и теплотой.