– Хотя бы где он находится? В какой части Москвы? Или, может, упоминала его название?

Он пытался найти хоть какие-то ориентиры, но все было бесполезно: никто не спрашивал женщину о таких подробностях. Не добившись результата, Антон отправился по квартирам, расположенным в том же подъезде. Евгению Васильевну в доме знали почти все, но только в лицо: Панкрашины жили здесь давно, но с соседями дружбу или даже просто знакомство не водили. Ни одного худого слова о погибшей женщине Антон не услышал. И даже ни одного факта, который мог бы породить какие-то сомнения, ему не привели.

Хотя в чем тут сомневаться? Добродетельная жена, заботливая мать четверых детей, бабушка троих внуков. Какие уж такие факты он надеялся узнать?

– А я Женю видела, – хитро улыбаясь, сообщила ему словоохотливая бабуля, живущая на втором этаже. – Вот как раз вчера утром и видела.

– Она в машину садилась? – спросил Антон, припоминая рассказ Колосенцева: водитель посадил пассажирку в девять сорок пять, чтобы к одиннадцати утра доставить на Речной вокзал.

– И в машину садилась, а как же, но это уж потом было.

А сперва она выскочила, как ошпаренная, из подъезда, пальтушка на плечи накинута, в руках чего-то держит, и рванула прямо во-о-он туда. – Бабуля показала через оконное стекло на противоположную сторону двора.

Антон затаил дыхание.

– И что дальше?

– А там машина стояла, не та, на которой Женька ездит все время, а другая. Женька к ей подбежала, чего-то в окошко сунула – и назад.

– Что именно она сунула в окошко?

– Ой, да я не видала, далеко ведь. Ну, чего в руке несла, то и сунула, – вполне резонно заключила глазастая старушка.

– А что она в руке несла? Что-то объемное? Чемодан? Сумку? Коробку? Может, пакет какой-то?

Бабуля призадумалась, видно, вспоминала и соображала, потом решительно произнесла:

– Нет, у Женьки руки опущены были под пальтушкой, она одной рукой полы придерживала, а вторая, стало быть, внутри была. Так что ничего большого быть не могло. Маленькое что-то. Оно и в окошко влезло.

– А машина какая была?

– Так я ж разве разбираюсь? Темненькая, аккуратненькая такая, а уж как там она у вас называется – понятия не имею.

Поблагодарив бабулю, Антон пулей взлетел наверх, в квартиру Панкрашиных. Снова дверь открыла Нина, и если в первый раз глаза ее были сухими, то на этот раз было видно, что она только что плакала.

– Это снова вы, – безучастно произнес Панкрашин при виде Антона. – Вы еще не все спросили? Ну, давайте, спрашивайте.

– Игорь Николаевич, кому и что ваша жена передавала вчера утром?

Панкрашин тупо смотрел на оперативника и явно не понимал смысла вопроса.