Только стыдно ему было. Трахался и страдал! – воскликнула громко. Никогда от нее не слышал таких интонаций.

С отцом они были образцовой парой. Нет, не той, что на картинках изображали, а по-настоящему любящие люди. Неужели все фикция?

– Бросил ее Андрей. Так эта гадина с тобой познакомилась! Отец говорил, что в шоке был, боялся очень. Но Юля действовала нестандартно: шантажировать и грозить раскрыть их связь не стала. Наоборот, кроткой девочкой-припевочкой прикинулась: сказала, что любит вас обоих. Что хочет стать тебе хорошей женой…

– А ему услужливой невесткой, – саркастично закончил за нее.

Мама не стала приструнять меня. Правильно, сегодня это чревато.

– Ему льстило, что он не хуже молодого сына. Бодрило. Не знаю, обманывал или нет, но говорил, соблазняла Юля его, ну и поддался снова.

Я щелкнул языком и с притворным сочувствием бросил:

– Бедолага. Не выдержала душа поэта.

– Ты тоже поддался, – ровно парировала мама. – При всей любви к Наташе.

– Ну я же сын своего отца! Не удивительно! – и к ней лицо приблизил. – Защищаешь его? Почему? Он же не просто оступился. Он гулял. Трахал молоденькую девчонку в вашем доме.

Блядь, я с отцом в одну дырку член засовывал!

– Рома! – одернула жестко.

– Мне тошно от этого. Тебе разве нет?

– Мне нет! – и тише добавила: – Сейчас. А тогда… Я любила его, а он меня. Я это знаю. Андрей подарил мне двух чудесных сыновей. Мы тридцать лет прожили вместе. Что мне, свести на нет все из-за какой-то профурсетки?!"

"– Наташа свела… – горько бросил.

– Она молода. Жизнь чуточку сложнее. Я пригрозила все рассказать, если Юля не исчезнет раз и навсегда. Денег ей дали и пинка хорошего. Отец потом свой грех замаливал до смерти.

Просил, чтобы тебе и Артему не говорила. Хотел, чтобы гордились и любили. Поэтому даже после смерти не рассказала. О мертвых либо хорошо, либо никак. – Мама замолчала, прежде чем устало констатировать: – Я не знаю, чей это мальчик. Юля спала с вами обоими.

– Думаю, отец знал о нем и содержал ее, – теперь я продолжил. – У меня есть информация, что кто-то очень щедро платил ей. Видать, когда умер, кормушка опустела.

– Об этом я ничего не знала. – Мама попыталась накрыть мою ладонь. Я убрал руку. Не хочу. – Может, ваше с Наташей счастье охранял?

– А может, стыдно было, что на старости лет ребенка нагулял? – саркастично предположил я.

 – Знаешь, надеюсь, Ваня реально не мой сын. Гены, знаешь ли. Не хотелось бы в шестьдесят лет на его невесту полезть.

– Сынок, эта Юля та еще…

– Да дело вообще не в ней! В отце! Он всегда для нас был примером, наставником, другом. Человеком, на которого равнялись. Я равнялся! А оказалось, что он просто дурилка картонная!

– Рома, не надо так. Папа очень любил вас с братом. Очень переживал.