– Что ты сказала?!

Я прошелся взад-вперед, как загнанный зверь. Бред! Не может этого быть! Отец не мог! Просто не мог!

– Ты сейчас это серьезно? – замер напротив нее. – Это, блядь, не дурацкая шутка?

– Не ругайся.

– Поздно, мам. Поздно.

Я бросил взгляд наверх, туда, где Ванька спал. Сын. Или не сын? В голове услышанное не укладывалось. Виски резануло острой болью. Я сжал их. Это какой-то пиздец.

– Присмотри за ребенком, – бросил и буквально выбежал из квартиры. Не могу. Нужно подумать. Просто осознать.

Поехал на работу. Сосредоточиться пытался, а в голове одно:

Отец спал с моей девушкой.

Отец и Юля. Ваня мог оказаться моим братом.

И так по кругу. Отец. Мой отец. Папа. Человек, который примером был. Наставником и другом. Кто вдалбливал на уровне спинных рефлексов, что семья – это важно. А семейные ценности – не пустой звук. Который любил и уважал маму. Нас с Артемом. Меня, как своего старшего, первенца. Разве он мог со мной так? На Юлю плевать совершенно. Наставляла мне рога – да похер, особенно через столько лет, но он…

А Ване не думал. Анализ покажет, а там разбираться буду. Внутри такая вязкая пустота, никаких эмоций не осталось.

Не было моральных сил анализировать, из-за кого просрал все: из-за сына или брата?

– Здравствуйте, Даниил Станиславович, – набрал генетика, с которым свел Воронцов. – Нет еще результата? – спросил ровно. – Завтра только. Мне нужен еще один запрос.

Я сухо обрисовал ситуацию. Подробностей сам не знал, поэтому только краткая выжимка. Он проявил чудеса выдержки. Тяжело и жалостливо вздыхать не стал. Все будет.

В семь вечера сорвал пиджак, набросил пальто и поехал к Наташе. Ева ждала меня. Моя девочка.

Как оказалось, уверен я мог быть только в жене. Родители меня обманывали. Очень надеюсь, что брат в этой херне не замешан. Иначе разочарование обещало быть окончательным и бесповоротным. Я даже не мог сказать, что злюсь. Просто тупая апатия."

"Ваня, Юля, папа, мама – ничего не ощущаю. Сын или не сын – все равно. Мне не нравилось ничего не чувствовать. Ребенок точно ни в чем не виноват. И он реально Демьянов, независимо от результата.

Меня не волновали бабки, которые потратил, возможно, на мальчика, отец которого подарил мне жизнь и принес огромное разочарование.

Большее только сам себе устроил, когда жене изменил и лгать начал. Поверил родинке и сумасшедшему сходству. Предположить не мог, что родной отец мог предать сына. Деньги не так заботили, как потеря доверия, семьи, любви. Я и так раскаивался и жалел, теперь меня просто размазало.

– Привет.

Наташа впустила меня. Сегодня я не пытался зацепить ее, коснуться, поговорить. Она сама задумчивой была. А у меня гулкая тишина в голове. Белый шум. Ева хоть немного отвлекла, улыбнуться заставила.