Если бы не добровольные пожертвования, дети так и сидели бы без памперсов, кубиков, свежих фруктов, без постельного белья и альбомов для рисования.

— Знаете, — сказала Инга Оттовна, — недавно один из наших чиновников высказал мнение, что нельзя поддерживать строительство и организацию новых домов малютки. И детских домов тоже. Дескать, у нас и так сейчас мода на бездетных женщин, а если будет больше детских домов, то и отказных детей больше станет. Мамаши, мол, знают, что ребенок будет в порядке, и отказываются от него с чистой совестью. Некоторые вообще ратуют за то, чтобы за отказ от ребенка наказывали в уголовном порядке. Но я считаю, наказание — не способ решения проблемы. Все равно от детей отказываться не перестанут. Просто если раньше их оставляли в роддоме, то теперь будут бросать около мусорного бака, вот и вся разница.

Один такой ребенок, которого мамаша выкинула в мусорный контейнер, до недавнего времени был на попечении у Инги Оттовны. Хороший, здоровый, крепкий мальчишка. В детской больнице его назвали Васей. Месяц назад Васю усыновила бездетная семья из Подмосковья.

В спальню вошла женщина с ребенком на руках. Инга Оттовна обернулась, улыбнулась:

— Ну что? Нагулялись?

— И нагулялись, и покушали, и поиграли, — кивнула женщина. — Ингочка Оттовна, я побегу, мне на смену. Я там фрукты всякие принесла — бананчики, персики, ну как обычно, девчонкам на кухне оставила, пусть малым компоту наварят, да?

— Иди, иди, не волнуйся, наварят все, что надо. — Заведующая взяла на руки малышку. — Да, Татка? Наварит нам тетя Валя компота?

Татка заулыбалась и закивала. Заведующая посадила ее в кроватку.

— Пойдемте, покажу вам игровую, — сказала она Джонсонам, потом вспомнила что-то, обернулась к женщине: — Алл, ты завтра придешь? Или не ждать тебя?

— Постараюсь, Ингочка Оттовна. Вечерком, да?

— Это у нас Алла, — пояснила заведующая, закрывая дверь в спальню. — Вот вам доказательство, что не все матери, которые сдают детей в приют, — алкоголички и опустившиеся женщины. Многие просто попали в сложную ситуацию, но изо всех сил пытаются выцарапаться. Алла — приезжая, в Москве — ни прописки, ни жилья. Торгует в овощном киоске, там же, в киоске, и живет. И Татка там тоже жила с матерью. В ларьке, на матраце. Зимой девочка заболела — воспаление легких. Ничего удивительного, ларек-то не отапливается. В больнице Алле посоветовали поместить ребенка в приют до тех пор, пока она как-нибудь не устроится. Татка у нас два месяца. Мать ее день через день навещает, таскает нам фрукты из ларька на компоты… Конечно, не исключено, что через какое-то время она сломается или, например, попытается устроить личную жизнь. Однажды Алла может просто исчезнуть, даже не подписав отказа от ребенка. А Татка останется.