Еще столько же — кроватка с пологом, да теплый конверт, в котором ребенок будет гулять, да многочисленные соски-памперсы-бутылочки-подушечки… Полторы тысячи стоил, кажется, комплект распашонок с вышитыми на рукавах медвежатами.

— Небогато, да? — спросила Инга Оттовна. — Зато деньги на водку-закуску родители Тихоновых где-то находили. А детишки ели объедки из-под стола. Потом мамаша пропала, и почти две недели дети были в квартире одни. Объедков взять было неоткуда, так что они обрывали и ели обои со стен. Потом их забрала к себе бабушка. Но бабушка старенькая, за восемьдесят, вся насквозь больная, и пенсия у нее — пять тысяч рублей. Поняла, что не справляется, написала заявление в опеку: так и так, прошу взять детей в госучреждение. Говорят, мамаша даже на судебное заседание не явилась.

На соседней кроватке воспитательница переодевала годовалую Лену.

— У Лены тоже есть двое братьев, оба — в детском доме, для нас они уже большие. Мамашу лишили родительских прав на двоих старших детей три года назад. Потом ее посадили — она, если не ошибаюсь, приревновала сожителя к соседке, в драке проломила разлучнице череп табуретом. Дали ей три года, но через год амнистировали, потому что в колонии у нее родилась Лена. Из колонии мамаша отправилась домой, в Москву. Тут же нашла очередного сожителя, и все по новой понеслось. Мамаша с другом водку кушают, а ребенок на балконе, в ящике для овощей — чтобы не орал и не мешал. Если бы органы опеки не вмешались — так бы девчонку и уморили.

Рядом с Леночкой посапывал Валера.

— Когда его к нам привезли, ему было восемь месяцев, — продолжала Инга Оттовна. — Весил пять килограммов. Родители — вегане, животной пищи не признают, кормили ребенка спитым чаем и морковным соком. До того как попасть к нам, мальчик два месяца провел в больнице."

"А мать Эдика сама обратилась в суд с исковым заявлением: «Воспитанием своего сына я уже два года не занимаюсь, так как это для меня материально невозможно. Я не работаю, потому что у меня нет паспорта. В дальнейшем воспитанием и обучением своего сына я тоже не смогу заниматься, так как у меня проблемы в личной жизни: бывший муж злоупотребляет спиртными напитками и бродяжничает. Я тоже иногда употребляю алкоголь. Поэтому я отказываюсь от родительских прав». Иск удовлетворили, и трехлетнего Эдика отправили в дом малютки.

Таких историй Инга Оттовна могла бы рассказать сотни. Детей везли и везли, дом малютки, рассчитанный на сто двадцать мест, всегда был переполнен минимум на четверть. И кто бы знал, чего стоило выбивать дополнительное финансирование. Спасибо, в последнее время люди занялись благотворительностью.