Но вот фигура, стать, овал лица, прямо как у…

— Татьяна? — профессор вдруг встал на пути у свекрови.

Та замерла в нерешительности, принялась мять ручку сумочки."

"— Узнала? — спросил мужчина с придыханием. — Время над тобой не властно… Так же прекрасна, как и тридцать лет назад. Знаешь, я до сих пор храню то фото, которое ты мне прислала…

У Анаит с Димой аж челюсти отвалились от такого развития событий.

А Татьяна Игоревна не растерялась. Гордо вскинула голову, ответила каким-то незнакомым Анаит грудным голосом:

— Да. Слежу за собой, в отличие от некоторых…

Для Анаит стало очевидно — старый ухажер, из неудачливых. Может быть, когда-то бросил? Она невольно возгордилась свекровью: та сегодня выглядела как королева в темно-изумрудном платье в пол и с высокой прической, что так шла ее идеальному овалу лица. Ох, не зря Анаит сводила ее сегодня к своему мастеру в салон, а потом еще сделала ей коллагеновую маску для лица, помогла наложить макияж. И правда, Татьяна в свои сорок семь выглядела еще хоть куда, стоило лишь добавить немного лоска.

Профессор пригладил свои идеально причесанные волосы, потупил взор, потом спросил:

— Как ты? Все ли у тебя хорошо?

— У меня все отлично, — ответила она, сложив руки на груди. — Вот, пришли праздновать день рождения сына. Парню двадцать девять лет, почти круглая дата.

— Сына двадцати девяти лет? — профессор отчего-то побледнел, рванул ворот рубашки и застыл, жадно вглядываясь в лицо Димы.

Лицо мужа тем временем перекосило, он тоже стал изучать внешность профессора более тщательно. А Татьяна Игоревна вдруг покраснела.

Спустя время профессор прохрипел:

— Ты не сделала аборт…

Тут-то Анаит и поняла, почему этот мужчина показался ей смутно знакомым. Просто он похож на ее мужа! Соответственно…

— Мам, ты хочешь сказать, это мой отец? — проговорил Дима, нахмурившись.

Тут Татьяна Игоревна замялась, не зная, что ответить. Дима тоже замолчал, по всей видимости, сильно шокированный.

Не молчал только профессор:

— Сын, значит… Ой, а знаешь, Татьяна, я рад! Я, знаешь, так семьей и не обзавелся. Не дал мне бог такого счастья. Детей, знаешь, тоже нет… а у тебя вон как весело! Сын, внучка, невестка… Знаешь, я много раз думал о тебе, жалел, что тогда так с тобой поступил, уехал… Надо было взять тебя с собой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ На этой славной ноте Татьяну Игоревну начало потряхивать, ее лицо исказила обида.

— А что ж не вернулся, не забрал? — вдруг спросила она.

— Думал, ты меня пошлешь…

— А вот взял бы да проверил… — Татьяна с чувством махнула рукой.

— Отец, значит… — проговорил Дима, прищурив глаза.