Зачем им свадебная суета, когда счастья и без того через край? Единственным свидетелем в загсе стала Нана. А потом все втроем укатили отдыхать на черноморское побережье.

Анаит забеременела этим же летом. Узнав, что тошнит ее не просто так, обрадовалась чрезвычайно. Да и отчего бы не порадоваться, ведь муж рядом, с периодичностью раз в час сдувает с нее пылинки, по выходным даже чаще.

Нана, узнав о новости, прыгала до потолка, так ей хотелось сестренку или братишку.

Дима тоже порадовался, поздравил жену, крепко-крепко стиснул в объятиях. Но Анаит все равно заметила в его взгляде скрытую грусть. Еще бы не заметить — к тому моменту она уже научилась читать настроение своего мужчины.

А ночью Анаит застала его на кухне одного. Он разглядывал фото матери в телефоне.

— Поеду завтра к ней, ты не против? — спросил Дима. — Новость расскажу, узнаю, как дела.

Анаит кивнула:

— Конечно, езжай.

* * * Анаит встречала Диму следующим вечером у двора. Очень не терпелось узнать, как же прошла встреча с мамой, все ли в порядке.

А он выскочил из машины злой как черт и ну возмущаться:"

"— Представляешь, она квартиру продала, там теперь живут чужие люди. Соседи не в курсе, как и что, говорят, перебралась в другой город. Куда делась, непонятно! Мне что, ее по всей стране искать, что ли?

И тут вдруг к ним подошла Нана, спросила серьезным голосом:

— Вы ищете бабушку?

— Да… — протянул Дима, повернувшись к дочери. — А почему ты спрашиваешь?

Анаит внимательно посмотрела Нане в лицо и как-то сразу сообразила:

— Вы что, общаетесь?

— Ну… — Нана запнулась.

Маленькая шкода долго молчала, не хотела выдавать секрет. Только после долгих уговоров и обещания, что ее ни за что не будут ругать, удалось выудить у нее ценную информацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Оказывается, бабушка уже месяц работала в школьной столовой на раздаче. Ежедневно привечала Нану, подкармливала вкусностями, а один раз даже защитила от хулигана Пашки.

Нана сначала не хотела с ней общаться, потому что помнила, как грубо та разговаривала с мамой, когда ворвалась в квартиру папы со злой рыжеволосой тетей. Но бабушка долго просила прощения, объясняла, что просто не знала, что Нана ее внучка. А если бы знала, ни за что бы маме не грубила. К тому же это в любом случае неправильно — грубить, не разобравшись.

— Если человек признает свою вину, его же надо прощать, правильно? — спросила дочка, глядя Анаит прямо в глаза.

Что на такое ответить девятилетнему ребенку?

— Вот те на… Приплыли. Я ее найду и как следует выругаю! — возмутился Дима. — Я ей не разрешал общаться с Наной!

— Никого ты ругать не будешь, — покачала головой Анаит.