С ним я становлюсь мягче, гибче, нежнее. Даже работа, которая годами была любимой частью моей жизни отошла на второй план. За минувшие сутки я ни разу о ней не вспомнила. Разве такое когда-либо случалось раньше?

— Чем мы займемся сегодня? — уточняю я после того, как наш поздний завтрак окончен, и мы перемещаемся в гостиную. — Если тебе нужно работать, то я могу поехать к себе, а если нет — то мы могли бы, например, посмотреть фильм.

— Мне больше нравится второй вариант, — Савва садится на диван и, обхватив мое бедро, тянет к себе. Я со смехом утыкаюсь лицом в его плечо и в сотый раз непроизвольно вдыхаю его запах. В груди распространяется уютное тепло и становится легко будто от глотка шампанского. Сидя у него на коленях в мужской футболке и с растрепанными волосами я чувствую себя юной, беззаботной и абсолютно счастливой.

— Какие фильмы ты предпочитаешь? — Савва берет в руки продолговатый джойстик, после чего черная плазма на стене вспыхивает изображением дневных новостей.

— Не знаю… Что-нибудь легкое, наверное.

— Комедии, мелодрамы?"

"— Пожалуй, что да, — я не удерживаюсь от кокетливого смешка: — Но вряд ли их любишь ты.

— Ты права, не люблю. Я вообще редко смотрю фильмы, но если уж это случается, то стараюсь уделить внимание чему-то стоящему.

— А я, напротив, смотрю фильмы, чтобы разгрузить голову.

— В этом и есть миссия современной индустрии развлечений: сделать так, чтобы потребителю не хотелось думать, — Савва улыбается, но его глаза остаются серьезными. — Книги, музыка, кино, искусство — все дешевеет, становится второсортным. Тем, кто сверху, невыгодно наличие под собой большого количества мыслящих и образованных, ведь стадом куда легче управлять. Те фильмы, которые нам показывают, как и современная литература, не учат людей нести ответственность, а напротив, снимает ее с них, заставляя верить, что в жизни каждого есть внешний враг, от которого происходят все беды. Очень удобный политический трюк, перекочевавший в массы. Некачественное еда, некачественное телевидение, стремительно ухудшающееся образование. Нас учат жить с мыслью, что мы второсортное быдло, которое ничего не решает. Именно поэтому я избирательно выбираю то, что читаю и смотрю.

Савва произносит все это без каких-либо эмоций и обвинений, но мне почему-то становится стыдно. Мои внутренние философия и переживания никогда не выходили за пределы собственной жизни. От души презирая Гордиенко, я никогда не думала о том, что была не первой и не последней сотрудницей, кому он испортил карьеру, и что, возможно, мне стоило придать случившееся огласке. Все, что меня заботило последние несколько лет — это рабочие достижения, будущая покупка квартиры и создание долговечных отношений.