Он хотел сексуальных привилегий, а я сказала ему «нет». Мудаки вроде него не переносят отказов.

— Он и правда мудак. — Лицо Саввы оказывается надо мной, его тело вновь вжимается в меня своей горячей тяжестью. На смену пальцам приходит упругое давление члена. — Однажды он обязательно пожалеет, что поступил так с тобой. Закон бумеранга.

Даже если Гордиенко никогда об этом не пожалеет — сейчас мне на это абсолютно наплевать. Он остался в другом, куда более пресном и скучном мире. В мире наслаждений, в котором я нахожусь сейчас, мне слишком хорошо, чтобы о нем думать.

*******

— Налить тебе чай или кофе? — обернувшись, я ловлю на себе синий взгляд Саввы и мгновенно ощущаю теплое покалывание на щеках. Тон радушной домохозяйки, смущение. Кто ты, женщина? Я тебя не узнаю.

Его губы изгибаются в легкой улыбке, глаза вспыхивают. Савва только что вышел из душа: волосы, потемневшие от влажности, торчат в творческом беспорядке, рубашка застегнута лишь на пару пуговиц, обнажая треугольник оливковой кожи. Свежий, красивый и дерзкий.

— Я буду кофе. Иди ко мне.

— Я только привела волосы в порядок, и велика вероятность того, что ты их испортишь, — отшучиваюсь я, опуская перед ним чашку с фильтр-кофе.

Разворачиваюсь, чтобы вернуться к плите, где готовится омлет, но ладонь Саввы перехватывает мой запястье и в следующую секунду я оказываюсь сидеть у него на коленях.

Спрятав выскальзывающую улыбку, я делаю серьезное лицо и заглядываю ему в глаза.

— Ты так привык получать желаемое?

Его зрачки — переливающие чернотой котлованы, притягательные в своей скрытой опасности, белозубая улыбка в обрамлении хищных ямочек — вершина обаяния.

— Получаю всегда.

Не взирая на мои возражения, связанные с нежеланием стать объектом офисных сплетен, Савва отвозит меня на работу. Его примечательный седан останавливается у центрального входа как раз тогда, когда там появляется Андреев. Приподнятые брови генерального и взгляд, которым он окидывает меня, закрывающую за собой пассажирскую дверь, транслируют немой вопрос: «Что здесь происходит?»

— Доброе утро, Константин Борисович, — я одариваю его улыбкой, которая, кажется, и не сходила с моего лица всю дорогу на работу. Несмотря на недосып, в теле царит легкость, ноги и голова вовсе ощущаются воздушными.

— Доброе, — бурчит он и, отвернувшись, зашагивает в крутящиеся стеклянные двери."

"Меня разбирает смех, когда я понимаю, в чем кроется причина такого недовольства: на работу нас с ним привезли одинаковые машины.

23

— Новый парфюм и розовый блеск вместо обычной помады, — тянет Ирина, уютно устроившись в кресле напротив моего стола. Судя по любопытствующему блеску в ее глазах и большому стакану кофе, грядет серьезный допрос. — Расскажи мне. Я хочу знать все.