— Вот здесь… сейчас… да… — хриплю я, обезумев в ожидании скорой развязки. На глазах выступают слезы, потому что он делает все идеально: ласкает меня именно там, и именно в том ритме, в каком мне нужно.

Свет гаснет и проваливаюсь в бездну, где все, что меня окружало уже не имеет значения. Есть только мое эгоистичное наслаждение, раскроившее меня на множественные разноцветные вспышки.

— Вот ты настоящая, — долетает сквозь неоновые круги, окольцевавшие мое сознание, голос Саввы.

Я открываю глаза. Пальцы все еще сжимают покрывало, между ног до неприличия мокро, тело колотит мелкой дрожью. Я в сознании. Не сошла с ума и не свихнулась. «Наш секс будет несравнимо лучше, — эхом доносится из закоулков памяти. — Ты в этом обязательно убедишься»

Горячие ладони ложатся мне на бедра, и в следующую секунду Савва входит в меня. Глаза распахиваются, а с губ слетает вскрик — он внутри меня настолько глубоко, насколько возможно.

— И так я хочу тебя тоже. — С влажным звуком его член выходит из меня, чтобы вновь вонзиться до упора. От нежной неторопливости не осталось и следа — сейчас Савва наверстывает упущенное.

Ягодицу обжигает короткий сильный шлепок.

— Быть под тобой и сверху, и много чего еще… Ты все мне разрешишь.

Его рука снова натягивает мои волосы, губы впиваются в скулу. Савва остается верным своим словам: трахает меня так, что я кричу.

22

— Через два часа мне нужно ехать на работу. — Дыхание по-прежнему сбито нашим последним сексом, и мне приходится предпринимать усилия, чтобы голос звучал ровно. Не помогает и то, что моя голова лежит на руке Саввы и я насквозь пропитана его запахом, ставшим в спальне абсолютно доминирующим.

Мы занимались сексом всю ночь с небольшими перерывами на сон, когда мне удавалось провалиться в незабытье после очередного оргазма. Это эффект молодости или же таков сам Савва? Я не знаю. Знаю только, что такой ночи у меня не было ни с одним из моих мужчин ни на одном этапе отношений. Это совершенное безумие, где потеряло значение все, что представлялось мне обязательным: гигиена, количество часов, оставшиеся до начала рабочего дня, то, как от меня пахнет и как я выгляжу.

Губы опухли, между ног ноет, волосы превратились в один большой колтун, а мысли, что заторможено циркулируют в моей голове, принадлежат явно не мне. Потому что вчерашняя Мирра ни за что бы не подумала, что я и Савва могли бы вместе сходить в душ, или что неплохо было бы сослаться на недомогание и не выйти сегодня на работу. Не видеть поджатые губы Андреева, ехидную ухмылку Гордиенко и сочувственные взгляды тех, кто терпеть его не может, и вместо этого заглянуть в ближайшую кофейню на ранний завтрак, занять столик у окна и, сидя с чашкой американо, наблюдать за суетливой утренней столицей.