Мы ведь играем, девочка?!

Его руки надавили на поясницу. Тим ощутил, как член упирается в развилку бедер. Надавил сильнее, давая прочувствовать возбуждение.

А свободной рукой нащупал затылок. Парик? Значит, она не брюнетка? Блондинка? Рыжая?

Почему-то Тима еще сильнее возбудила эта неизвестность.

Архипов надавил сильнее. Безошибочно отыскал влажные сладкие на вкус губы.

Его основательно встряхнуло от этого поцелуя. Блядь! Походу, он и не целовался по-настоящему прежде. Вот сейчас, в двадцать семь, познал вкус реального поцелуя. И не с девочкой из приличной семьи, а со шлюхой. Пусть и с красивой.

Рукой на крутые бедра. Надавил. Сильнее. Плавно. Рвано. В такт музыке.

Твою ж мать! Они трахаются уже. А он не успел даже штаны снять!

Она попыталась отпрянуть. Вновь надавила ладонями на его плечи.

Не пустил.

***

Сдвинул ладонь, накрыв манящую промежность. Удивительно, но девочка была мокрой.

– Отзывчивая какая, – пробормотал Тим в мягкие губы и пальцем скользнул глубже.

Стенки лона влажно и удивительно плотно обхватили пальцы. Тимофей рвано выдохнул. Всего секунда, и он мог бы расстегнуть ремень и брюки. Но тогда придется выпустить девчонку. А он уже в ней. Увяз.

Лаская девочку изнутри, Архипов круговыми движениями играл с её языком. Посасывал. Покусывал. Пока не ощутил, как она открывается еще больше.

Его убивало сочетание невинности и порока в танцовщице. Не может быть ведь такого. Это ее, мать твою, профессия. Древняя, как мир. А она скромничает?

Он чувствовал, как тонкие ладони лихорадочно скользят по его затылку, волосам, плечам, сгребая ткань рубашки.

Нет, он же не может так долго. Его нереально накрывало. Сносило мозги в хлам!

Собрав волю в кулак, Тим сдвинул девочку чуть дальше. Все еще был в ней. Ласкал изнутри. И рывком расправился с брюками. Вздыбившийся член моментально толкнулся в мокрую промежность.

– Резинки есть? – рявкнул Тим, не узнав свой голос.

Он услышал протяжный полустон. «Не-е-ет» обожгло шепотом его ухо. Даже не шепот это был, а ласка влажных губ.

Тим нащупал бумажник в кармане брюк. Сложно отыскать квадрат фольги, когда руки трясутся. Но Тим справился.

Наверняка, пролетели секунды. Но они тянулись мучительно долго для Архипова.

Горячее дыхание обжигало его шею, скулу, щеку. Девочка двигалась на нем, отдавшись ритмам музыки. А Тим дурел от того, как реагировал на девочку.

Его заклинило на потребности трахнуть малышку.

Тим расправился с защитой. Вернул девочку на свои колени, дернул рывком так, чтобы не осталось сомнений в его намерениях.

Шире развел податливые бедра. Накрыл сладкие губы ртом. Надавил ладонью на изящную спину.

Черт, у него было дохера вот таких, как эта девочка. Он же не пацан. Кутил по студенчеству. Да и после тоже. Монахом никогда не был.

Но сейчас все было особенно остро.