– Не поняла?

– Все это ничего не значит, – сипло выдала Широкова, а Тим зло прищурился.

Ну что за девушка? До чего же упрямая!

Тимофей совсем не планировал, не думал, что сегодня они с Ладой окажутся в постели. Вернее, понимал, что сначала нужно поговорить. Обсудить. Убедиться, что Услада осознает всю серьезность ситуации.

А вышло...

Тим опрокинул девушку на застеленную кровать и тут же накрыл хрупкое тело собой.

Действовал на инстинктах. Как хищник. Не воспринимая ни отказа, ни возражений. Просто хотел получить то, что ему принадлежит.

Просто сошел с ума от ее запаха, вкуса, от сладких губ и бархата кожи.

Ощущения острые, на грани безумия. Лада проникла к нему в голову, в сердце, в мысли. Она поработила его. Подчинила себе.

Он не понимал, что творит. Знал лишь, что хочет быть ближе, еще и еще...

Не слышал, как пряжка его ремня звякнула о пол. Как трещала ткань одежды под его ненасытными пальцами. Как сам он рычал, повторяя только одну фразу «Моя Услада. Моя!»

Все было как в тумане. Гладкая кожа под языком. Острые соски. Тонкие косточки ключицы. Плоский дрожащий живот. И все, что ниже.

Сладкая влага на розовом. Он пил эту влагу, как одержимый. Слизывал все, до последней капли.

И было мало. Ему и этого мало. Мало ее вот такой, раскрытой для него. Мало ее стонов, приглушенных вскриков. Он хотел, чтобы она кричала его имя. Чтобы смотрела в его глаза. Чтобы признала, наконец, кому принадлежит.

Он придавил ее к матрасу сильнее. Вжал. Спеленал по рукам, запрещая двигаться. Все на рефлексах, на инстинктах. Дрожащими пальцами в портмоне – квадрат фольги надорвал зубами. Раскатал латекс по всей длине. И одним рывком присвоил. Ворвался в тесный плен ее женственности. Глубоко, резко, до вскрика с нежных губ.

– Ты моя, Услада! Моя! – рычал он, вновь и вновь погружаясь в ее тело. Теперь уже плавно, размеренно, не сводя глаз с потемневших омутов.

А хотелось рвать темп. Хотелось до звона в яйцах, до долбаных точек перед глазами, долбить и таранить стройные бедра.

Он ощутил, как Лада дрожит. Как плотно охватывает его член собой. Как прогибается навстречу. А он накрыл ртом острую вершинку груди. Облизал. Прикусил.

И кончил, бурно, ярко, словно фейерверк взорвался перед самым носом.

Дыхания не хватало. Рычание вперемешку со стонами удовольствия. Нереального и небывалого. прежде.

Даже в первый раз, там, в ночном клубе, Тима не скрутила настолько мощная волна оргазма.

Жадными губами он прижался к изогнутой шее. Должно быть, следы появятся уже через пару минут. Но Тимофея это лишь радовало. И на спине он чувствовал тонкие пальцы, ощущал, как остаются глубокие борозды от острых ноготков.

– Теперь убедилась? – пробормотал Архипов, без стеснения облизывая тонкую кожу, поднимаясь выше к мочке ушка, и дальше по скуле к уголку рта.