– Так куда мы едем, любимый? – разобрал он горячий шепот на ухо, а ловкие пальчики уже расправились с ремнем на его брюках.

– Сюрприз, любимая, – просипел Тим, в последнюю секунду включив мозг.

– А знаешь, мне без разницы, куда мы едем, – зашептала Лада ему на ухо, его ладони сжимали, стискивали плавные изгибы, а нетерпение все сильнее разгоралось, – главное, что с тобой, родной.

Тима улыбнулся. Осторожно обхватил пальцами подбородок малышки. И в момент, когда она плавно впустила его в себя, выдохнул:

– Главное, что ты со мной, Услада моя.

– Люблю тебя, Архипов! – со стоном, на выдохе, начиная двигаться на его бедрах.

– Я люблю тебя сильнее, Архипова, – пробормотал Тимофей и замер."

"В голове сквозь туман мелькнула мысль. Они ведь с Ладой все решили. Сеня пока слишком мелкий, чтобы заводить второго ребенка. Да и Ладушке нужно немного времени, чтобы прийти в себя после родов. Нет, все прошло хорошо, если верить врачам. Сам-то Тимофей все еще, кажется, пребывал в стрессе. Он же слышал, как его маленькая девочка, его малышка, кричала и стонала. Правда его выгнали из отделения, но это все уже в прошлом.

Так вот, мысль мелькнула, а о презервативах Тимофей не подумал. Он же сто лет их не покупал и не пользовался. А тут... Надо срочно что-то решать!

А между тем его уносило все дальше и дальше. Ладушка двигалась на нем, сжимала собой, целовала, приглушенно стонала. И он целовал в ответ. Сжимал. Гладил.

– Ти-и-и-им-ма! – уткнувшись в его шею, чуть громче застонала Услада.

Он понимал, что нужно держаться, нужно отстраниться, выйти, прервать...

– Люблю...

Это слово на первый взгляд, обычное, даже обыденное в их с Ладой отношениях, как и прежде, вспарывало вены наслаждением. Тимофей был обречен. Последний мощный толчок – и Архипов стиснул тело обожаемой им малышки со всей дури. И тут же уговорил себя слегка разжать руки.

– Услада моя...

– Все в порядке, родной, – отозвалась Лада и потерлась щекой о его шею, поцеловала и зашептала на ухо: – Все под контролем. Мы уже беременны.

Тим ощутил, как по позвонкам пронесся ледяной озноб. Всего на миг, потому что роды первенца эмоционально дались тяжело. А после выдохнул. Это ведь счастье! Это же...

– Тим, ты меня раздавишь! – придушенно охнула Лада и рассмеялась. – Ты рад? Ты правда рад?

Архипов кивнул. Говорить мешал комок, застрявший в горле. Но всего на секунду, а после...

– Я охренеть как счастлив! Люблю тебя, Услада моя! Девочка моя... Малышка моя... Моя!

Лада рассмеялась. Она обнимала его, крепко прижимала к себе. И вдруг замерла, обхватив любимое лицо ладонями.

– Спасибо...

– Ох, мне-то за что, родная, – покачал головой Тим, но также, как и Лада замер, вглядываясь в любимые глаза, поглаживая пальцами щеки, уголок рта, подбородок.

– За то, что начал искать меня тогда... после... ну, ты понимаешь.