И что?

– И баб у тебя было, как у дурака махорки, – продолжил фыркать Тимофей.

– Сто лет назад было, – скривился Богдан, приложил лед к очередному синяку и зло добавил: – Считаешь, что я ей не пара?

– Типа того, – пожал плечом друг.

Богдан психанул. Зло швырнул пакет в раковину. Уперся руками в стол. А взгляд остановился на ладонях, покрытых паутинами.

Он вдруг понял, что уже не прячет их. Если Май их не замечает, то и ему плевать на шрамы.

– Я урод, Тимыч. А она не видит ничего. Ночью сказала, что я красивый. Я, представляешь? – горько произнес Широков и взглянул другу в глаза. – Она меня вытащила. Каждый день приезжала в клинику. Я не сразу понял, насколько Май важна для меня. Перед каждой операцией она была рядом. За руку меня держала, как пацана. Она умная девочка. А я дурак. Тим, только благодаря ей я не свихнулся. Так что, брат, я не отступлю. Если она хочет быть со мной, то будет.

– А ты чего хочешь? – негромко спросил Архипов.

– Хочу, чтобы она улыбалась, – усмехнулся Богдан. – У моей девчонки удивительная улыбка.

– Поплыл, придурок, – беззлобно хохотнул Тимофей, а Богдан пропустил шпильку мимо. И пофиг ведь. Главное, произнес вслух все, что прежде боялся даже в мысли впустить.

– Да вы оба идиоты, – раздался насмешливый голос Лады, а мужчины обернулись.

Богдан не стал спорить с сестрой. Правду ведь сказала

Все внимание Широкова было адресовано Майе. Малышка смотрела на него, широко распахнутыми в удивлении глазами.

Все услышала? Скорее всего. Впрочем, свои слова Богдан забирать не собирался. У него были иные планы.

– Видеть вас мы всегда рады, но вам пора, – «тонко» намекнул гостям Широков и, оттолкнувшись от стола, направился к Майе. – Дверь захлопните.

Последнюю фразу он уже говорил, стоя к малышке почти вплотную. А она запрокинула голову, чтобы смотреть на него."

"Глаза в глаза. И все остальное потеряло всякий смысл. Стало неважным и крохотным. Главное, что они были друг у друга: юная, хрупкая красавица и чудовище, которое обожало свою избранницу.

***

– Ты правда очень красивый...

Богдан перехватил тонкие пальчики и некрепко сжал их, поднес к губам и поцеловал. Спорить с Майей он не хотел. Он вообще ничего не хотел, только лежать рядом с ней, обнимать, целовать, лениво и неспешно, пропуская длинные пряди через пальцы.

И все-таки, красивая у него девочка, яркая и солнечная. И в ее волосах очень красиво путались солнечные лучи.

Богдан смотрел на Майю и улыбался. Губы сами собой растягивались в улыбке. А малышка смущалась, потому что была голенькая, как младенец. И лежала на Широкове, манила влажной кожей и румянцем на щеках.

Удивительная у него девушка. Невероятная просто, полна противоречий и загадок. Но такая родная, что сердце щемило от нежности к ней.