– Так, – сухо сказал я, показывая всем видом, что нихрена мне его дружба не нужна.

– Так ты говоришь тендер выиграл?

– Я не говорю, обо мне говорят.

Самоуверенное его поведение и самое его присутствие очень сильно меня раздражало и и вообще вся эта ситуация, но с другой стороны если сейчас мы не поговорим, то так и будем стрелять друг в друга из подворотни. Я даже не сомневался, за кем стояло покушение, и теперь этот человек пришел ко мне в офис.

– О тебе, Громов, очень много говорят, даже слишком. Место занимаешь, ставки перебиваешь. Нехорошо, Громов.

– Чьи ставки? У нас всё по-честному.

Если ты ещё не заметил. Все поделено. Каждый свое получает, в любом случае. А вот если кто-то приходит на всё готовое и хочет взять то, что давно поделено между другими, так это извините его собственные проблемы. Зря он так самоуверен.

– Грозишь, Громов?

Его рожа начинала меня злить. В глазах затаённая опасность, но на лице доброе выражение. Такой человек убивает с приятным выражением лица. Хладнокровно, без нервов, без дрожи в пальцах. Просто берёт и нажимает на курок.

– Чего ты хочешь, Султан?

– Долю.

– С чего бы это?

– Просто хочу.

Я усмехнулся.

– А ты заработал эту долю?

– Я просто её хочу.

– Ну, то, что мы хотим, не всегда нам достаётся, или достается, но не в таком виде, каком мы хотим.

В этот момент я почему-то подумал про Лею. Она моя, но и не моя одновременно. Я указываю, что ей делать, и в тоже время понимаю, как она не хочет ничего от меня. Да.

Султан вывел меня из этой задумчивости:

– Вспомнил о малышке Олесе?

– Что? – я грозно сдвинул брови.

– О маленькой сладенькой девочке, которую ты трахал в машине.

И тут у меня, как-то вдруг сразу, в один момент пересохло в горле.

Сука, откуда он знает? Следит? Или крыса завелась?

А он, видя мое замешательство, продолжал:

– Вытащил её из клетки, а теперь пользуешься. Ничего малышка, правда? Такая юная. Девственница небось была, пока ты её не трахнул.

Я в одно движение подскочил к нему и, схватив за грудки, поднял с дивана так, что он повис в воздухе, перебирая ногами.

– Еще слово, – зашипел я, – и ты вместе со своими головорезами ляжешь прямо тут.

Султан лишь оскалился. Я тряханул его и отпустил, оттолкнув к двери.

– Пошел вон!

– Мне нужна доля, Громов, – сказал он, поправляя пиджак.

 – От каждого из вас. Не дашь – пожалеешь. Все пожалеют, кто рядом с тобой.

Лицо его резко изменилось, стало злым и ещё более гадким.

Султан приоткрыл дверь, но потом обернулся и хищно улыбнулся.

– И сынок приехал вовремя, – сказал он как бы невзначай, – погулять любит, покурить, – это уже с притворным сочувствием, намекая на разгульный образ жизни моего сына, – эх, дети, дети…

Он вышел, а я толкнул дверь и она захлопнулась.

ГЛАВА 36. Лея

Его ничто не изменит.