Постепенно, но окончательно. Как двигался, все меньше выверяя силу, и эта утрата самоконтроля такого крупного хищника могла бы закончиться для жертвы плачевно. Наверно. Но я не была жертвой. Ни за что. Не с ним.

Я была – его частью, равноправной и оберегаемой. Потому что, даже ускоряясь, даже забывая обо мне в погоне за своим кайфом, он все равно все делал так, что я только принимала, подстраивалась, приветствовала каждый жестокий толчок, каждое грубоватое сжатие, каждый жалящий поцелуй-укус.

Мне все нравилось. Я от всего получала удовольствие.

И даже то, что он, как и в первый наш раз, еле успел выйти перед финалом, не смазало оргазма.

Закономерного. Одного на двоих.

Настолько вышибающего в странное потустороннее состояние, что мы еще минут пять просто лежали, стараясь прийти в себя. Начать дышать.

Каменный подпол, естественно, вернулся на землю раньше меня.

Мазнул губами по спине, собирая капли пота. Выдохнул.

Приподнялся на локте, мягко скатился в сторону, зашуршал упаковкой салфеток.

Влажное прикосновение холодило кожу. И даже это было приятным.

- Прости, Кош, я забылся. Что-то совсем с тобой контроль теряю…

Извиняющийся поцелуй в плечо, глубокий – в губы.

Я ничего не ответила, вымотанная долгим сексом, просто расслабленно лежала на боку, слушая, как он возится, пьет воду, отрицательно помотала головой на предложение попить.

Мне было хорошо и уютно с ним, и это послесексовое мягкое шевеление тоже овевало теплом.

Особенно, когда он угомонился, лег за моей спиной и опять по-медвежьи мягко, но очень по-собственнически перетянул к себе под бок.

Я удобно устроилась, чувствуя только негу, только блаженство.

И удивлялась своей дневной дурости. Наказать… Отомстить… Плен… Господи, да если эти две недели, пока я буду находиться здесь, пройдут в таком режиме…

Я буду только рада.

Впервые за пять лет я не прошла ужас привычного кошмарного сна до конца, впервые меня из него выдернули настолько основательно и заменили холодную могильную жуть горячими, острыми, невероятно сладкими ощущениями… Что я уже не боялась. Ничего и никого.

И, засыпая в лапах каменного подполковника, думала, что, скорее всего, больше я таких снов не увижу.

Была у меня твердая убежденность на этот счет.

Отголоски кошмара.

Кошка кричала ночью.

И ладно бы во время секса.

Это понятно и мне, как мужчине, даже лестно.

Нет, во время секса она тоже кричала. Так заводяще, что сил прибавлялось и хотелось слушать и слушать этот бессвязный лепет, смотреть в эти шальные, абсолютно сумасшедшие глаза. Она и меня этим заражала, безумием мартовским, кошачьим.

Никогда до этого я так себя не вел. Да и сексом столько не занимался. За исключением времени до армии и после армии, когда стояк случался на все подряд, что было младше сорока пяти и имело юбку.