В спальне царила темень, неизвестно, сколько прошло времени с тех пор, как мы, совершенно обессиленные, добрались сюда, на второй этаж, до кровати.

После спонтанного секса на кухонном столе время полетело бешено.

И вечер промелькнул незаметно.

Мы занимались любовью, потом ели, потом опять занимались любовью, потом пили какой-то очередной подполовский полезный отвар, опять занимались любовью. Практически не разговаривали.

Не могли просто. Я словно с ума сошла. Каждое его действие, каждое слово обжигало и заводило. И то, как он смотрел, и то, как проводил ладонью по коротким волосам на голове, и то, как рывком, через голову, стягивал джемпер… Это было какое-то сумасшествие, дикое, невозможное, всепоглощающее.

Я никогда не думала, что так может быть.

Не думала, что вообще когда-либо позволю мужчине прикоснуться к себе так.

Не думала.

Но теперь… Теперь страшно этого хотела.

Каменный подпол был хорош. Весь. Целиком и полностью. От горящих, бешеных глаз, до каменного члена, который, кажется, даже и не падал. Может, он просто травок своих напился? И меня заодно напоил? Почему я себя как мартовская кошка в охоте вела?

Правильно он меня назвал – Коша.

Глупая, мягкая коша, словившая весенних эндорфинчиков…

Мы добрались до кровати ближе к полуночи и вырубились.

Правильно, потому что кровать – она для сна.

Да и сил не оставалось.

Но, как оказалось, подпол очень быстро восстановил запасы жизненной энергии.

Он двигался во мне мягко, мощно, сильно, словно прибой – накатывает и откатывает, заполняет собой, кажется, до краев. А потом мягко ползет назад, оставляя приятное опустошение.

Меня качало и качало на этих сладких волнах, укрывало тяжелой зимней медвежьей шкурой, и вырваться, остановить это казалось невозможным.

И ненужным."

"Подпол беспрерывно что-то нашептывал, пошло-восхищенное, горячее до одури.

И я еще от этих слов его умирала в удовольствии.

Дышать становилось тяжелее, воздух словно густел. И тоже плавился, тек по коже солеными каплями.

Они вкусно ощущались на губах, когда Гор поворачивал меня за подбородок, бережно, ласково, и целовал. Томно и глубоко. И его язык во мне двигался так же мощно и сильно, и тоже дурманил, заставлял умирать от наслаждения.

Это было так не похоже на то, чем мы занимались вечером.

Тогда мы словно голод утоляли. Дикий, звериный. Сначала быстро и яростно, крупными частями.

Потом медленно и жестко, обстоятельно. Потом мягко, смакуя каждый кусочек. Потом опять быстро, на кураже, легким десертом. Потом опять медленно, с удовольствием и плавностью.

А вот сейчас…

Это даже не секс был, наверно. Это было взаимопознание. Взаимопоглощение. Взаимоплен.

Не только он расплавлял меня своей мощью, своим напором. Забирал мое тело, мою душу себе.

Но и я ощущала, как он терял себя.