И ему абсолютно всё казалось странным – и то, что Меррон не слишком обрадовалась возможности выйти замуж за будущего вдовца, и то, что она регулярно видится с этим увальнем, Бойдом. Да и сама его девочка явно больна, но молчит об этом. Который день жалуется на дурноту и слабость… И почему он позволил, чтобы эту бабу держали рядом с его домом? Не дай, Великий, отыщут?

Но Меррон принесла записку от Бойда, где было сказано, что все её родичи ищут свою пропажу где-то на перевалах. Говорил же он, придушить её, и вся недолга…"

"Поэтому, крики со стороны лесопилки он воспринял с душевной дрожью, но морально он был готов ко всему. Быстро и даже как-то деловито он подошёл к окну, заметил дальние всполохи факелов. Вряд ли сторожа леди решили немного повеселиться в сей ранний час. А это означает, что с минуту на минуту сюда могут вломиться здоровые рыжеволосые ребята из клана Маккармейг с одним, очень чётким намерением – повесить его на собственном шейном галстуке.

Господин Пейсли открыл дверь и велел горничной, что всё ещё зевала, немедленно позвать сюда его дочь.

Сам же он опустился на колени и сдвинул несколько дощечек паркета, под которыми была очень удобная ниша. Сейчас в ней находился небольшой, но достаточно тяжёлый саквояж. В котором хранились те самые деньги банка, свои собственные, и несколько побрякушек, которые могли бы представлять ценность.

В очередной раз похвалив себя за предусмотрительность, он вновь выглянул в окно – судя по всему, бежать нужно немедленно. Но где же Меррон? Наконец, дочь спустилась вниз и увидела родителя, который уже засовывал руки в рукава своего пальто.

- Дорогая, мы уезжаем! – пробормотал он и стал озираться в поисках своего головного убора.

На что Меррон равнодушно пожала плечами:

- Счастливого пути, папенька! А мне и здесь неплохо! Тем более что будет лучше, если мой ребёнок родится здесь, а не в бегах.

Господин Пейсли на мгновение закрыл глаза, но решил, что сейчас не время выяснять отношения:

- Что же, удачи, роднуля! Тебе и твоему бастарду! – он весело улыбнулся и прижал к себе саквояж. – Прощай!

После чего быстро выбежал из двери и отправился на конюшню. Он знал, что пока суть да дело, он может ускользнуть, а потом – ищи ветра в поле. На мгновение даже у господина Пейсли мелькнула мысль о том, не оставить ли ему хотя бы драгоценности Меррон, ведь это было её наследство, но потом только хмыкнул – пусть теперь её потребности обеспечивает отец её ребёнка! А эти деньги и ему пригодятся. И вообще, он не своровал, он просто взял, не спросясь!

И в то время, когда он выехал на большой тракт, все мысли об оставленной дочери, о том, что ей теперь делать и как справляться с кредиторами, покинули голову господина Пейсли.