Он хватает ее за руку сильнее, и я тащу его назад, в результате чего она спотыкается и падает на колени.

Я задыхаюсь, потрясенная тем, что он только что сделал.

— Это было не мило! — кричу я, ударяя мужчину по лицу. Муж борется со мной, но мой палец давит на его точку давления, и он падает, как мешок с картошкой, в считанные секунды."

"Когда он падает, крики жены стихают, но страх заставляет ее бежать прочь.

— Эй! — кричу я, как раз перед тем, как ее рука схватилась за ручку двери. Она останавливается и оглядывается на меня через плечо. Она дрожит, и я опасаюсь, что скоро у нее случится шок.

— Тебе больше не придется беспокоиться о нем, хорошо? — говорю я, указывая на ее бессознательного мужа. Ее глаза следуют за моим пальцем. Она смотрит на своего мужа со смесью страха и облегчения. В ее глазах разгорается борьба. Спасти его или оставить. Но мы оба знаем, что она выберет. Если она уйдет, она будет свободна. Свободна. Я никогда не забуду свой первый вкус свободы, и мне очень жаль, что я не увижу ее.

— Что ты собираешься сделать? — спрашивает она наконец, ее голос дрожит.

— Не беспокойся об этом. Просто будь уверена, ты больше никогда его не увидишь. И теперь ты можешь жить спокойно. Но если ты кому-нибудь расскажешь об этом и о том, что произошло, боюсь, мне придется это исправить. Не заставляй меня жалеть о том, что я тебя отпустила.

Я не убиваю невинных людей. Но в данном случае, отпустить ее — риск.

Ее зеленые глаза задерживаются на мне всего на две секунды, прежде чем она пробормотала: «я обещаю», и выскочила за дверь, прежде чем я успела передумать.

— Ты ведь понимаешь, что это было глупо? — раздается глубокий голос у меня за спиной. Я чуть не подпрыгиваю, поворачиваясь, чтобы увидеть человека со шрамом, стоящего перед четырьмя бессознательными мужчинами.

— Ты бы убил ее? — спрашиваю я.

Он не колеблется.

— Нет. Но и отпускать ее на свободу я бы тоже не стал.

Прежде чем я успеваю спросить, что, черт возьми, это значит, он наклоняется, хватает одного из мужчин за воротник рубашки и тащит к двери моего закутка.

— Давай быстрее, пожалуйста, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Оставив это на потом, я поспешно вхожу в дверь и затаскиваю мужчину внутрь. Одного за другим он перетаскивает мужчин, и я затаскиваю их в коридор.

— Дальше я сама. Ярмарка закрывается в одиннадцать часов. Персоналу понадобится около сорока пяти минут, чтобы все убрать, так что встречаемся здесь в полночь, — инструктирую я. Перед самым закрытием двери я вспоминаю о своем вопросе и снова распахиваю ее. Он уже на полпути к выходу, когда я останавливаю его.

— Эй! — он поворачивается ко мне. — Как тебя зовут? — спрашиваю я.

Он раздумывает мгновение, но в конце концов качает головой и говорит:

— Зейд.