Значит, действительно я выходила на станции „Петроградская“, заходила в ту странную квартиру и беседовала там с тибетским магом. Вот так-так, господин колдун, стало быть, время вы останавливать не умеете, и пришлось вам опуститься до вульгарного жульничества – перевести мои часы на час назад, чтобы заморочить голову бедной женщине...»

А Олег снова над ней посмеется, если она ему расскажет про вчерашнее. Как бы в ответ на ее мысли раздался телефонный звонок.

– Надежда Николаевна, вы уж извините, – каялся Олег, – но Вероника вам вчера подарок приготовила, а я забыл отдать. И теперь мне попало от жены и от тещи за забывчивость.

Как видно, с приездом тещи власть Олега в доме значительно уменьшилась.

– Ну что вы, какие подарки, – растрогалась Надежда, – мы же заранее обо всем договорились...

– Нет-нет, если позволите, я сейчас завезу! – взволнованно сказал Олег и тихонько добавил: – А то все равно покоя не дадут, будут все воскресенье пилить.

– Ну хорошо, только ради спокойствия в семье! – рассмеялась Надежда. – И... вот что, Олег, вы мне не дадите телефон домашний Виктюка?

– А вам зачем? – недобро осведомился Олег.

– Хочу кое-что выяснить, – не вдаваясь в подробности, ответила Надежда.

– Хорошо. Только я хочу вас предупредить, что по домашнему телефону вам мало что скажут. Когда я вчера звонил, там ответили только, что Виктюк скончался в больнице, и дали телефон, чтобы узнать по поводу похорон.

– И вы не позвонили по этому телефону, не узнали – где умер, в больнице или дома? Нелюбопытный вы человек! – рассердилась Надежда.

– Да некогда мне! – в свою очередь, рассердился Олег. – И неинтересно!"

"Надежда записала оба телефона и отключилась. По домашнему она звонить не стала, набрала другой номер.

– Центр помощи наркологическим больным! – бодро ответил женский голос.

– Я по поводу Владимира Алексеевича, – от неожиданности не своим голосом пискнула Надежда.

– Да-да. – В голосе женщины появились скорбные нотки. – Вы хотели что-то узнать?

– Я хотела узнать... – тянула Надежда, лихорадочно соображая, как выкрутиться.

– Вы плачете? – спросила ее женщина. – Не стесняйтесь, дорогая, мы все тоже плачем. Мы так его жалеем, такого директора у нас уже никогда не будет. А вы... вы имели дело с нашим Центром? – деликатно осведомилась женщина.

– Не я, – Надежда сделала вид, что сморкается, – не я, а мой сын... Владимир Алексеевич спас моего сына! – воскликнула она с пафосом, повинуясь наитию.

– Да-да, он многим очень помог. Он так понимал наркоманов... таких больных, – поправилась она. – Он замечательный человек! Вы ведь знаете, что он сам через это прошел?

– Через наркотики? – изумилась Надежда. – Я не знала, – ответила она чистую правду.

– И поэтому он чувствовал беды таких людей, как никто.