Это стало поводом думать, что оборот теперь доступен многим, но пока никто не мог понять, что именно влияло на пробуждение второй ипостаси. А я понимала — эмоции. Страх за свою половинку, ведь у тех драгхаров, вернее, уже драконов, с истинными тоже были еды. У одного из них девушка не смогла раскрыть крылья и начала падать с огромной высоты, а у второго… рожала.

Вот вам и сильные эмоции, и страх потерять единственную.

А во второй половине вечера кое-что изменилось.

Пока я слушала очередных родственников, ко мне подошёл Дайрон, извинился перед ними и украл меня на середину зала, мягко развернув к выходу, где стояла…

— Белль?

Я не поверила своим глазам. В конце зала, рядом со знакомым мне советником по безопасности, Рагнаром Эризданом, ещё одним обращённым драконом стояла моя сестра.

На ней было красивое, лёгкое голубое платье с золотой оторочкой и таким же поясом, невероятно воздушное, летящее. Совсем непохожее на те наряды, что мы поносили у себя дома. В отличие от моих распущенных и чуть завитых волос, собранных на макушке золотой заколкой, причёска Белль отличалась элегантностью и достоинством. Словно она уже замужняя дама и не может позволить себе такие вольности, как распущенные волосы. По крайней мере, у людей было именно так.

От этой мысли кольнуло в груди. Если это так, то… я не увидела близняшку у алтаря…

Она меня не видела, но в какой-то момент встрепенулась, заскользила глазами по залу и тут же отыскала меня. А на губах сестрёнки тут же заиграла улыбка.

— Ада!

Мы одновременно побежали навстречу друг другу, наплевав на приличия и окружающих нас драгхаров, встретились на середине зала, обнялись и несколько минут просто стояли так не шевелясь. Осознавали, что после стольких испытаний мы снова вместе.

— Ты здесь. Боги, мне даже не верится, — сказала, улыбаясь до ушей и отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть свою сестричку. — Какая же ты красивая, Белль. Как же я рада тебя видеть!

— И я тебя, — рассмеялась она. — Сколько можно по артефакту разговаривать?

Мы щебетали обо всём на свете. О наших сестринских посиделках ещё в отчем доме, о первых успехах в магии, о цвете крыльев. Оказывается, у Белль они были невероятного оттенка — лунного цвета, против моих голубых. Даже дядю вспомнили. Оказывается, он отошёл в мир иной и оставил всем нам немалое наследство.

— И что нам с ним делать? — спросила я, а Белль пожала плечами. — Ведь наш дом теперь здесь. Ты же не собираешься возвращаться в наш дом?

— Нет, отсюда я уже никуда не уеду, — сказала она и взглянула на своего советника.

Видимо, их действительно многое связывает.

— А что с твоим обучением? — перевела я тему.