Поэтому контроль за адептами стал ещё более жёсткий, так же как и комендантский час. Теперь за нахождение после девяти вечера вне стен домов было не просто взыскание, а помещение в лекарское крыло на неделю. Зачем, никто не понимал, ведь заразиться, а точнее, вдохнуть этот запах, можно было и днём, но спорить с ректором и магистрами было бесполезно. Дайрону удавалось несколько раз брать допуск в город у ректора. Для того чтобы встретиться с кем-то из доверенных драгхаров, кто проводил собственное расследование уже в городе. Меня в подробности он особо не посвящал, говоря, чтобы я не забивала этим свою светлую головку, но кое-что я всё равно узнала.

Оказывается, в императорском целительском корпусе, а, точнее, в лаборатории, вывели тот же самый состав запаха, которым дурманили пострадавших. — И что это значит? — задала резонный вопрос. — Это подтверждает мою теорию, что запах выведен искусственно. И скажу больше, этот запах можно вывести только в этой лаборатории, так как там есть всё для его создания и смешения. — То есть ты хочешь сказать, что тот, кто за всем этим стоит, имеет вход в императорскую лабораторию? — не поняла я.  — Именно. Таких лиц не очень много, но достаточно. Я дал задание своим доверенным драгхарам, чтобы проверили всех, кто имеет туда доступ. — А если ты ошибся, — спросила я. — Если у кого-то есть домашняя или подпольная, скрытая подобная лаборатория. Как его тогда найти? — В этом случае у драгхара всё равно будет доступ в главное здание. Он, так или иначе, будет с ним взаимодействовать. Может. Бывал там раньше. Пусть давно, но его тоже проверят. Ему в любом случае нужно было черпать откуда-то знания, а подобная лаборатория в империи одна. В этот раз я доверилась Дайрону. Прав он был или нет, покажет только время, а нам приходилось только быть осторожными и ждать дальнейших действий кукловода. Однако несмотря на огромное количество плохого, одна хорошая вещь за эти две недели случилась. А именно, мне пришло письмо от Эми. В один из дней засветился мой почтовый артефакт, через который я регулярно продолжала отправлять письма сёстрам, не всегда надеясь на ответ. Вив и Белль уже вышли на связь, и я хотя бы знала, что с ними всё в порядке, сердце болело лишь за Эми. Но теперь прислала весточку и она. Как только достала письмо, вцепилась в него обеими руками, словно оно могло исчезнуть, испариться или померещиться. И вчитывалась. В каждую строчку, каждое слово. Хотела поскорее узнать, что с Эми всё в порядке.«Здравствуй, дорогая сестрёнка! Получила твоё письмо и до самой ночи не могла с ним расстаться, перечитывая снова и снова. Извини, что ответила не сразу, но обстоятельства были сильнее моего желания и возможностей. В последние дни, если честно, мне пришлось несладко.