Нет, не померещилось, навстречу бежали люди — серые шинели, малиновые петлицы… Батарея на холме выдала целый залп. Все мины ухнули сзади! Взвизгнул Латкин, покатился по земле с перебитой осколком ногой. Застонал Карабаш, завалился как-то боком, выпустив из рук автомат, схватился за голову, между пальцев сочилась кровь. Взрывная волна ударила по ногам. Никита поднялся, царапая ногтями землю — перчаток на руках уже не было, пальцы побелели, превратились в негнущиеся отростки. Почему перестали бежать?! Он схватил за шиворот Иванченко, который опять собрался падать, — вперед, направление прежнее! Взрыва он не слышал, только адская боль возникла справа под ребрами.

Дыхание перехватило — словно бомба внутри взорвалась, земля ушла из-под ног. Никита махал руками, чтобы не упасть, но земля угрожающе приближалась. Упал он неудачно, треснула грудная клетка. Теперь горело все тело. Попытка подняться не удалась. Никита задыхался, вонзал ногти в негостеприимную финскую землю, пытался ползти. Сознание выскакивало из головы, он заталкивал его обратно — словно кишки из вспоротого живота. Минометный обстрел усилился, но стреляли теперь не с холма, а с противоположной стороны! Значит, не миражом оказалась Красная Армия, добежали… Это было последнее, что Никита осознал сравнительно четко. Но он еще дышал, куда-то полз — а может, вообразил себе, что ползет. Люди в буденновских шлемах уже подбежали, путаясь в полах длинных шинелей, куда-то тащили израненных разведчиков. Никита шептал, теряя сознание: «Мы свои… Старший лейтенант Мечников, полковая разведка, рота капитана Покровского… Выполняли задание в тылу врага…» Но вряд ли кто-то вслушивался в этот бессвязный лепет…

Глава 10"

"Военный госпиталь находился в северной части Ленинграда, в районе Пискаревки.

Городские кварталы здесь обрывались, и за ними тянулся небольшой частный сектор. Раньше в здании помещичьего имения располагалась больница — теперь назначение медучреждения поменялось. В госпиталь свозили офицеров с Карельского перешейка — раненых, больных, обмороженных — тех, кто был способен вынести дальнюю дорогу. Площадей не хватало, использовались окрестные здания, подсобные строения. Военно-медицинских кадров тоже не хватало, привлекали гражданский персонал. Никите повезло — скончался после операции капитан-артиллерист с ампутированной ногой, и это койко-место досталось ему. У него был осколок в печени и переломаны ребра. Как проходила операция, Никита не помнил, неделю валялся в беспамятстве, а в редкие моменты прояснения загибался от боли. Инородное тело из организма удаляли не очень деликатно. С течением времени он все чаще приходил в себя, поворачивал голову и обводил палату мутным взором.