Поверьте, это не паникерство, мы не можем так безумно рисковать…

— Мечников, поди ты к черту! — отбивался Покровский. — Думаешь, у меня забот больше нет, как выслушивать твои причитания? Я его предупреждал, но полковая разведка для товарища полковника — не авторитет. Приказы не обсуждаются — и баста, его назначили главным…

— Но не умным, — не сдержался Никита.

— Ох, Мечников, твое счастье, что только я это слышу, — разозлился Покровский. — Услышали бы другие, мгновенно загремел бы под трибунал. У начальства нет другого выхода, понимаешь? Получена радиограмма из штаба 7-й армии: никакого промедления, к вечеру наступающие части должны закрепиться в районе Кохтлы. И никого не волнует, что тебе повсюду мерещится засада. Черт, где посыльный от Овчинникова? — Покровский нервно смотрел на часы. — Ведь приказывал докладывать каждые десять минут…

— Они на лыжах? — спросил Никита.

— Нет, на своих двоих, — огрызнулся капитан. — Это вы у нас, элита, на лыжах бегаете… В общем, так, Мечников, — принял решение комроты, — собирай своих бойцов, вставайте на лыжи — и вперед. Обследовать местность на дистанции пятьсот метров и доложить.

Взвод рассыпался вдоль обочин, слева отделение Виноградова, справа люди Кочергина. На дорогу больше не выходили, ее в этой местности еще не проверили саперы. Волнение не унималось. Лыжные палки проваливались в снег, Никита несколько раз терял равновесие. Автомат «Суоми» колотил по груди, надоел хуже горькой редьки! Передовой отряд оторвался от колонны уже метров на двести. Надрывно кашлял Абызов, отставая от товарищей. С этим парнем действительно было что-то не так, окаянная простуда (или что похуже) въелась в организм. Сам-то скромник, ни за что не пойдет в госпиталь, а командир взвода — отец и опекун своим солдатам — этот момент упустил. Никита приотстал. Абызов, обнаружив к своей персоне пристальное внимание, смутился, перестал кашлять.

— Ты в санчасти был, Абызов?

— Так точно, выпил пилюли, что дала медсестра.

— Пилюли. Лечиться надо, мать твою! — не сдержался Никита. — У нас в стране, а тем более в армии передовая медицина."

"— Ага, товарищ старший лейтенант, медицина у нас хорошая. Выжить практически невозможно… — усмехнулся боец и снова зашелся надрывным пугающим кашлем.

Лес чернел, становился густым, нелюдимым. Слева от обочины громоздился плотный подлесок. Кустарник принимал ползучий вид, вился, как спираль Бруно, и проскочить на лыжах в этом месте было невозможно. Солдаты съезжали в низину, чтобы обогнуть заросли, невольно отдалялись от дороги. Но и там было не лучше — громоздились залежи бурелома, накренилась, едва не касаясь земли, вырванная с корнем гигантская ель.

— Товарищ старший лейтенант, здесь не проехать! — крикнул Виноградов.