Между деревьями метались фигуры в рваных маскхалатах. Защитная униформа уже не спасала — финны теряли каски, оружие. Но упорная группа из семи-восьми человек пыталась прорваться. Они бросили гранаты, стреляли из автоматов. Эффективность огня была крайне низкой, гранаты взрывались с недолетом, пули летели над головами. Растерянные, контуженые, эти люди плохо понимали, что происходит. Мечников лично пристрелил двоих, не испытывая к ним ни доли жалости. Солдаты истерично перекликались, и он удивился — этот язык был ему незнаком. Но какое это имеет значение, хоть папуасы с синими бородами! Несколько выживших предприняли последнюю попытку, бежали сплоченной кучкой, поливая огнем. Двоих играючи выбили из кучки, остальные рассыпались, залегли. В стороне опять разгорелось грозное «ура!» — красноармейцы шли на приступ взорванного леса.

— Эй, солдаты, сдавайтесь! — на ломаном финском выкрикнул Мечников. — Сопротивление бесполезно!

— Попались так попались, — проворчал лежавший рядом Максимов.

Оборвался шум, настала тишина. Стали медленно приподниматься фигуры в рваной униформе, выбрасывали оружие, тянули руки. Кто-то харкал кровью, держался за живот, другие смотрели исподлобья, угрюмо. Из кучки уцелели четверо, двое из них были ранены. Левее, сцепив руки за затылками, поднялись еще трое. Разведчики подходили, с любопытством всматривались во вражеские лица.

— Так вот они какие, северные олени… — процедил Тимашевский и вскинул приклад, чтобы врезать по лбу рослому детине с кровоточащими щеками. Тот даже не вздрогнул, и он, опустив приклад, сплюнул на снег. Отходчива русская душа…

Красноармейцы отловили в лесу еще несколько человек. Всех, кто выжил, гнали на опушку, пинками отправляли к деревне. Они брели по снегу, падали, товарищи помогали им подняться. Пленных вывели на пустырь между строениями. Одни из них обессиленно упали прямо в снег, другие сели, обняв руками колени.

В деревне хозяйничали красноармейцы, прочесывали дома. Доносились крики, солдат беспокоил вопрос: имеют ли они право взять теплую одежду, кое-что из не портящихся продуктов или все бросать и мерзнуть дальше? «Берите, товарищи! — отмахивался молодой лейтенант. — Но никакой партизанщины! Вы бойцы Красной Армии и должны выглядеть соответственно! Разрешаю брать носки, варежки, теплое белье!» Счастливчики тут же стали запасаться. Кто-то крикнул, что уже до них поработали мародеры, взяли все ценное. Уж не финские ли господа, что сидели в засаде? «Финские господа» сбились в кучку, угрюмо взирали на своих врагов. С «гор» спустился капитан Покровский, за ним полковой комиссар Решетов со свитой. Последний поморщился, обнаружив целый выводок чужих солдат — и куда их теперь? Пленные поднялись, чувствуя прикованное к ним внимание.