Несется следом, позабыв про цветы и чемоданы. Я вношу Роберта в холл и сразу же натыкаюсь на встревоженную Галку.

— Вадечка, — плачет моя бывшая жена, — ты нашел его. Спасибо тебе. Маленькое солнышко, — лепечет она, глядя на спящего ребенка и растирая слезы по лицу.

— Не реви, Галка, — довольно хмыкаю я, поднимаясь с Робертом на второй этаж. Укладываю его на широкую двуспальную кровать и только сейчас поворачиваюсь к Ольге.

— Располагайся, — бурчу недовольно. — Это ваша с Робертом комната. Пока. Рядом сделаем детскую. Если что-то нужно, скажи.

Ольга смотрит возмущенным взглядом, всем своим видом выказывая негодование. Но когда бы меня интересовало чье-то мнение?

— Вы очень любезны, — едко замечает она, не двигаясь с места. Я смотрю на ее напряженную, будто струна, фигуру, на руки, сложенные под грудью, отчего сиськи кажутся больше. Поднимаю глаза выше и сталкиваюсь с испепеляющим взглядом. Больше всего мне сейчас хочется завалить эту красавицу в койку и самым древнейшим способом объяснить ей, где ее место. Но приходится держать себя в руках из-за спящего внука и его бабки, похожей на енота. Тушь размазана под глазами и растерта до самых висков.

— Ты бы умылась, а то испугаешь ребенка, — на ходу бросаю я, стремительно выходя из комнаты."

"— Конечно, Вадечка, — соглашается жена, но, стоит мне выйти, сразу дает совет нашей невестке: — Не вздумай спорить с Вадимом Петровичем, Оля. И никогда не показывай ему своей заинтересованности. Так хоть есть вероятность, что получится по-твоему. А если он узнает о твоих мечтах и надеждах, обязательно обломает.

— Почему? — обалдело спрашивает Ольга.

— Такой человек, — вздыхает Галка.

Я слетаю по лестнице и от ярости готов стукнуть кулаком по стене. Со всей дури разбить штукатурку вдребезги. Но нельзя… Руки, твою мать. С ссадинами и порезами нельзя оперировать. Да и травмировать свои золотые пальцы из-за двух идиоток явно не хочется. Я вхожу в кабинет, рядом с которым топчется Гена, и, усевшись за стол, пытаюсь выровнять дыхание.

— Что купил? — интересуюсь лениво.

— Железную дорогу, — хмыкает Генка и серьезно заявляет: — Этот хмырь из Шевелевских никого не встречал. Пошел следом за вами. А потом позвонил самому Леве. Один из Пироговских пацанов слышал, как он в трубку сказал: «Лев Сергеевич, я даже не смог подойти!». И, кажется, срисовал номера нашего Гелика.

— Значит, Лева-Шевелева позвонит на днях, — киваю я, совершенно не подозревая, в какой переплет угодил. — Оля, девочка, во что же ты вляпалась? — подавляю я утробный вздох. Мое воображение тут же рисует худую фигуристую девицу в объятиях Шевелева. «Сноха, твою мать, — рычу я про себя. — Есть ли мужики, кому ты отказала?!»

Глава 2

Ольга

Ночью в чужом доме я даже не пытаюсь заснуть.