Не хочу иметь ничего общего с миром роскоши и криминала, хочу уехать и быть свободной от всех. Я нахожусь в шаге от желанной свободы. Но Багратов снова пытается достучаться до меня.

— Багратов, нам назначено на десять. Мы уже опаздываем!

— Хорошо, будь по-твоему! — Багратов с грозным рыком распахивает передо мной дверь.

Через несколько минут мы уже сидим в удобных креслах, напротив друг друга. Нас разделяет только стол и кипа бумаг, приготовленных для развода.

— Если со времени нашего последнего телефонного разговора ничего не изменилось, можно приступить к подписанию бумаг, — улыбается юрист.

Муж молча кивает, не отрывая взгляда от листа бумаги, на котором что-то пишет размашистым почерком.

— Возражений нет. Я согласна подписать бумаги! — бодро заявляю я.

Я хочу разделаться с этим вопросом, как можно скорее. В какой-то момент я поверила, что Багратов может быть другим. Но то, как он запер меня в доме, сделав пленницей, показало, что он такой же — властный, жёсткий, привыкший всех прогибать под себя. Я не хочу стать его тенью и боюсь потерять себя рядом с ним. Не хочу, чтобы он снова втёмную использовал меня, как делал это не единожды.

Я протягиваю руку за бумагами на развод, но Багратов опережает меня. Он подвигает к себе кипу бумаг и прячет их в свой кожаный портфель.

Нехорошее предчувствие отдаёт колкой болью сердце.

— Дамир? В чём дело? Кажется, мы всё обсудили.

— Да.

— Тогда зачем ты забрал бумаги? — я попыталась улыбнуться. — Хочешь ознакомиться с ними ещё раз?

— Мне нет нужды перечитывать то, что и так знаю. Вплоть до последней запятой.

Дамир застёгивает портфель и поднимается из-за стола. Высокий, статный, атлетического телосложения.

Багратов Дамир пока ещё считается моим мужем. Я пытаюсь убедить себя, что он для меня ничего не значит. Но Багратов слишком хорош внешне, чтобы игнорировать его. От Дамира веет истинной мужской харизмой. В нём чувствуется стержень и дурной характер.

Впрочем, про последнее я думаю больше из вредности, желая разглядеть в нём как можно больше отрицательных черт, чтобы не думать о нём слишком часто.

— Дамир! Что происходит? — разволновалась я, видя, как муж направляется в сторону выхода.

— Держи.

Он разворачивается и кладёт передо мной на стол сложенный вдвое лист бумаги. Тот самый, на котором он что-то писал.

— Что это? Прощальное письмо? Или список требований?

— Прочитаешь — узнаешь! — невозмутимо отвечает Багратов и выходит, продемонстрировав мне широкую спину.

В этот момент я ещё больше возненавидела своего мужа. Хотя бы за то, что его спина каждый раз напоминала мне о том, с каким удовольствием я вонзала в неё свои ногти, расцарапывая до крови.