— Ты боишься, что, наши чувства недолговечны? Считаешь, что причиной всему — мимолётное влияние момента и выброс адреналина? — догадываюсь я, читая ответ на глубине её зеленоватых глаз.

— Я хотела бы ошибиться. Но больше этого я хочу быть свободной, — немного помолчав, произносит Эрика.

Её слова звучат, как приговор. Она выглядит решительно настроенной. Мне хотелось бы думать, что это лишь прихоть, но Эрика говорит с очень серьёзным видом, как будто обдумывала это на протяжении нескольких дней. Может быть, так и было. Пока я оберегал её чувства и не склонял ни к чему, она думала, взвешивала за и против.

— Там, на старой даче ты сказал, что получил желаемое, перекрыл все убытки. Поэтому я хочу развестись.

— Что?!

— Я исполняла обязанности твоей жены. Всё это время ты проворачивал сделки через подставную фирму. Я перепишу её на тебя, можешь оставить себе все камни и деньги Эда — настоящие и фальшивые. Мне неинтересно, как ты распорядишься земельным участком. Наверное, найдёшь ему применение. Ты же отличный бизнесмен. И мне не нужен миллионный гонорар, обещанный тобой за услуги фиктивной жены.

— Ты вынуждаешь меня дать согласие на развод?

— Ты вынудил меня стать твоей женой. Это не тот брак, о котором я мечтала, Дамир.

— Но ты влюблена в меня. Я видел, как ты тянешься ко мне и сама хочешь меня."

"Эрика переводит дыхание, а потом произносит фразу, которая по убойной силе приравнивается контрольному выстрелу в голову:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я просто смирилась со своей ролью. Но сейчас я думаю, что брат посмертно выплатил все долги, и ты можешь освободить меня.

Эрика

Спустя некоторое время

— Ты хорошо всё обдумала? — спрашивает Багратов, положив широкую ладонь на дверной косяк.

Он преграждает мне путь, не давая войти в офис к юристу. Я разглядываю его волевое лицо, запрещая себе думать о нашей близости.

Я была настроена решительно, хотела развестись, ведь Багратов получил очень и очень много. Он, разумеется, был против.

— Прошу. Подумай.

— Я думала на протяжении последних двух недель, Дамир. И за время раздумья я только укрепилась в своём решении.

У нас произошёл грандиозный скандал. Багратов вспылил и лишил меня возможности передвижения, заперев в доме без возможности даже выйти во двор. Я в ответ объявила голодовку и переколотила всю посуду, которую только смогла найти в его доме, невзирая на стоимость. Он показал себя жестоким тираном, а я дала понять, что знаю толк в женских истериках и могу даже воплотить в жизнь одну из них.

В итоге, он сдался и согласился дать мне развод. И вот теперь мы стоим у офиса юриста.