Татьяна хотела вернуться к кронштейнам, когда взгляд ее упал на еще одну маленькую витрину, заключенную в золоченную раму и поэтому напоминающую высокое старинное зеркало. На витрине висело одно-единственное платье. Оно было молочно-белым, не очень длинным, с едва заметными изредка пробегающими по ткани искорками и фигурным вырезом на груди. Таня влюбилась в это платье мгновенно. Она сказала «беру», отмахнувшись от мелькнувшей мысли о том, что через месяц в таком наряде уже, наверное, будет заметен ее выступающий животик. «Ну и что? — сказала она сама себе.

 — Это ужасная глупость: стыдиться собственного ребенка и прятать его». Любезная продавщица подобрала к платью классические итальянские лодочки на шпильке и хотела было предложить небольшую укороченную фату, но Татьяна уверенно отказалась:

— Нет, фаты не надо. В крайнем случае, я вплету в волосы несколько белых цветов.

Юрий заплатил за покупки, и они снова вернулись в машину. Радостное возбуждение, охватившее Таню в свадебном салоне, быстро спало. По телу опять пробежала противная дрожь, губы пересохли. Она положила ладонь на лоб: горячие пальцы коснулись столь же горячей кожи.

Разницы в температурах она не ощутила. И все же по тому, что ей стало больно водить глазами, Татьяна поняла, что заболевает. Коротецкий посмотрел на нее обеспокоено:

— Я же говорил, что нужно было ехать домой. Ты вся какая-то красная, и глаза блестят…

— Ничего, все нормально. Я выпью чаю с медом, согреюсь, залезу в кровать и завтра буду как новенькая.

Дома ей на самом деле полегчало. Она даже не стала ложиться в постель, а переодевшись в теплый длинный свитер, встала к плите жарить отбивные.

По телевизору шла очередная серия «Дежурной аптеки», сопровождаемая утробным гоготанием за кадром. Молодая и довольно симпатичная актриса картинно размахивала руками, подчиняясь «гениальному» замыслу режиссера. Татьяна вздохнула. Блестящей возможности сыграть вместе с Сергеем Селезневым, похоже, не суждено воплотиться в жизнь. А через полтора года, когда кончится декретный отпуск, в России тоже начнут снимать такие сериалы, так что карьеру придется начинать с роли пятнадцатой подруги второй хозяйки какой-нибудь прачечной или кафе. Нет, конечно, добрый дядюшка Михал Михалыч может вложить средства в любой кинопроект, оговорив в условиях, чтобы его любимой племяннице дали главную роль. Но зачем это? Ведь при таком раскладе, сыграй она даже гениально, вся съемочная группа будет шушукаться за спиной и кулуарно утверждать: «Иванова в той роли, которую купили для Самсоновой, действительно показала бы высший класс, но деньги есть деньги!»

Отбивные аппетитно скворчали, распространяя по всей кухне восхитительный запах сочного мяса.