Немного обрюзгший, на пузе не сходятся пуговицы рубахи, и от него просто воняет одеколоном. Толстые пальцы-сосиски, которыми мужик будто боится прикоснуться к документам. Лысина блестит от солнца. И, судя по комплекции, сам он невысокого роста.

— Так, — жевал Березин что-то во рту. — Ага, вот. Да. — говорил он себе под нос.

А потом взял и вытащил косточку изо рта и положил ее на блюдце рядом. Отщипнул от грозди виноградин, стал жевать. Я стоял молча и ждал, пока он разродится.

— Все хорошо, — все еще жуя, произнес он. — Борис, значит. Отлично! Не понимаю, зачем они пытаются возродить пункт приема, он тут не нужен, аристократы отлично справляются.

— Не в курсе. Мне сказали приехать и приступить, я это сделал, — ответил ему сухим голосом.

— Ой, голубчик, я не с вами. Так, просто мысли вслух, — поднял глаза лейтенант и улыбнулся. — Вы из чьих будете?

— Простите? — опустил я брови.

— Ну, порода у вас какая? Гражданин, боярин аль владеющий? — уставился на меня Березин и опять начал языком гонять во рту то ли кожицу от винограда, то ли косточку.

— Я аристократ, как и два моих заместителя.

— Даже так? — удивился мужичок — Ну и ладненько, проще будет прижиться.

Видите ли, молодой человек, у нас тут очень сильное крыло аристо. Есть из центральной зоны, южной и сибирской. Уважаемые господа работают не покладая рук на благо государства, поэтому постарайтесь не мешать им.

— Лейтенант, я здесь с конкретной целью и ее собираюсь выполнить, — решил все поставить на свои места.

— Юность, — улыбнулся и закатил глаза Березин. — Все мы стараемся, пытаемся в начале. Я же не против, служи себе на здоровье. Кушай, спи. У нас есть хороший публичный дом, если молодое тело требует ласки и тепла.

Главное, не мешай.

Спасибо, Трутень и Самсон. Чую, придется немного пошуметь, чтобы меня стали воспринимать всерьез. Но пока рано, только когда сделаю то, что запланировал, можно и зубы будет показать.

— Мне бы встать на довольствие и деньги получить, — перевел я тему.

— Ну, это тебе в бухгалтерию, — лениво указал на дверь Березин. — Только, Борис, будь душкой, не груби Лидии Петровне. Она женщина в летах, не любит хамов.

Улыбнулся и развернулся. Лейтенант продолжал изучать мои документы.

Я вышел из двери и направился в бухгалтерию, постучался и заглянул.

Огромный стол с кучей бумаг, сейф рядом и женщина бальзаковского возраста. Она вязала, на меня никак не отреагировала. Очки висели на носу, и казалось, что могут свалиться в любой момент. Дама что-то мычала себе под нос.

— Прошу прощения, — сказал я чуть громче, чтобы привлечь внимание.

— Не ори! — буркнула женщина. — Думаешь, я слепая? Все вижу. Занята, довяжу и приму тебя.

Рефлекторно сжались кулаки. Я расслабился и выдохнул.