— Сержант и рядовые, выйдете из кабины! — приказал военный.

Я кивнул ребятам, чтобы они выбирались. Нож, который по-прежнему лежал в рукаве, выпал между сидений. Когда мы оказались на улице, к нам подошел паренек лет двадцати с хвостиком.

Он держался за кобуру револьвера, сзади еще двое окружили. Бойцы невидимого фронта.

— Сейчас мы проведем обыск, в том числе личных вещей, — сообщил о своих намерениях рядовой.

— Фамилия? — спросил я.

— Что? — удивился солдатик.

— Я спросил твою фамилию, черт! — сказал я, и две акустические пули вылетели по тем, кто сзади.

Уменьшил силу заряда, чтобы не покалечить.

К тому, кто приказывал, подскочил и ударил пальцами в кадык. Потом ногой по руке, которая потянулась к револьверу.

— Я тебя спросил фамилию, рядовой! — голосом отца приказал военному и наклонился к нему. — Ты, видимо, берега попутал приказывать сержанту. Или тут другой военный устав?

— Кх-кх! — откашливался военный. — Зарецкий… — хриплым голосом выдавил он из себя."

"— Так вот, рядовой Зарецкий. Я Борис Иванович Солнцев, сержант. И вот, что ты сделал неправильно, — повысил голос, потому что к ним уже бежали на помощь другие военные с выставленным на нас оружием.

 — Первое: воинское приветствие старшего по званию. Второе: если у тебя есть подозрения, можешь задержать и вызвать старшего. Третье: обыск разрешается проводить только в части или на опорном пункте, и то после официального задержания. Понял? — спросил я и выкрутил ему ухо.

— Так точно, сержант Солнцев! — пропищал паренек.

— Что происходит? — рявкнул голос рядом.

— Сержант Борис Иванович Солнцев. Направлен в пункт приема для несения службы с еще двумя военными.

Этот молодой человек не выказал уважения старшему по званию, попытался сам задержать и обыск провести, за что получил внушение от меня. Вопросы? — я повернулся. Передо мной стоял мужик лет тридцати, тоже сержант. Лицо небритое и с запахом перегара.

— Солнцев? — прожевал он мое имя. Я передал ему документы. Мужик изучил их и перевел взгляд на Зарецкого, который стоял и держался за горло, а потом на других валяющихся без сознания. — Мальчик, ты бы поаккуратнее, это тебе не часть для сопливых неженок, тут нормальные люди служат.

Руки распускать не нужно.

— Хорошо, дяденька, — ответил я. — А вот что мне делать, я решу сам. Если тут не воспитывают сопливых рядовых, то лично могу этим заняться.

Мужик выплюнул жевательный табак и вернул мне документы. Он сжал скулы, но ничего не ответил. Мы залезли в кабину грузовика, а сержант стал поднимать дураков, которые валялись под колесами.

Игорь завел машину и бросил на меня взгляд.

— Борис, ты бы поаккуратнее.