— Ребят, у вас закурить не найдется? — спросил я.

— Нет! — сурово ответили мои конвоиры.

Да! Голос бога пробудился. Как и что сделать? Их трое, может на всех не подействовать.

— Понял. Буду благодарен, если вы пройдетесь по всем ребятам, которых привезли, и скажите им, чтобы в рапортах написали, что мы спалили ящики ночью и вели бой с врагом.

— Ты придурок? — толкнул один из них меня. — Совсем сдурел? Я доложу о том, что ты сказал!

— Забудьте! — произнес я в надежде исправить оплошность.

— Я сейчас вмажу, и ты сам забудешь, как тебя звать.

Улыбнулся. Не повезло.

Теперь остается реагировать по ситуации. Сука…

* * *Долгорукова в бывшей казарме Солнцева

Девушка пришла выяснить отношения с Царевой. После того, как приехал Солнцев, сказали, что в ближайшие пять часов транспорта не будет. Поэтому она решила поговорить с Елизаветой и узнать, почему та напала, и вообще понять, из-за чего это Солнцев решил ее защищать.

Софья успокаивала себя тем, что просто убивает время. В некоторых чувствах, которые бушевали в ее душе, она пока не готова себе признаться.

Ее попытку разобраться прервал Солнцев, он зашел в казарму и отправился в душ.

Долгорукова не смогла сдержаться и последовала за ним. Когда Борис разделся и залез под воду, Софья закрыла глаза. А в голове: «Он же видел меня голой? Значит, будет справедливо?».

Но когда открыла свои очи, то увидела голую Цареву, она целовала Бориса. А у того… Софья покраснела от увиденного, еще ком к горлу подошел. Ей стало так обидно. Как так? Почему она?

— Я что хуже? — подумала Долгорукова. — И ей стало стыдно за такие мысли. Она, дочь великого рода и генерала, помышляет, чтобы утонуть в руках какого-то сопляка-подмастерья!

Уже собралась уходить, как застала сцену, когда Солнцев оттолкнул Цареву.

Девушка облегченно выдохнула. То, чего она боялась, не произошло.

— Вот же потаскуха! А еще из аристократов… — радовалась Долгорукова под слезы Царевой.

Солнцев вышел, Софья последовала за ним.

Теперь мысль о казни Елизаветы не была уже такой неправильной. Когда девки не станет, та перестанет отвлекать Бориса. И тогда он…

* * *Меня привели в кабинет к Твердохлебову. Мужики сидели и разбирали бумаги. Когда заметили меня, то Самсон сказал:

— Садись, Борис, пиши.

Хорошо пиши, от этого многое будет зависеть.

Мне освободили кусочек стола и дали листок бумаги и ручку. Я выдавал ту версию, которую уже озвучил ранее. Стало жарко, и я вспотел. Впервые не знаю, что делать. Сдаваться живьем не собираюсь, хоть и против Трутня ничего не сделаю. Но я им покажу кузькину мать!

В любом случае других подставлять я не собираюсь, да и Цареву постараюсь спасти, а там как карта ляжет. Закончил свой рапорт и передал его Твердохлебову.