Они могли бы пригодиться, иди речь об атаке на какую-то одиночную цель. Но если использовать их на передовой, против полевых соединений, то особого толку не будет. Даже если они остановят Болод на одном из участков, те продвинутся на остальных, взяв их самих в кольцо. Да и Цин от такого поворота событий в восторге точно не будут.

Послать последователей за головой Лаптева было слишком рискованно. Если тот понимал с кем имеет дело, то и ловушку готовил соответствующую. А члены свиты значительно уступали мне по силе. Сам я туда тоже полететь сейчас никак не мог.

Версаль и охота на Основателя — вот приоритет на ближайшее будущее. Последний нёс угрозу целому миру и был куда опаснее монголов.

Тем не менее, оставлять всё так, как есть, я не хотел. Не дело это, позволять смертным массово истреблять себе подобных, ради обретения силы. Тем более, если они добьются успеха, то ситуация может стать крайне плачевной. Население провинций, что остались под властью Цин — не меньше девятисот миллионов. Вырезать даже десятую их часть и Болод наберут такую мощь, что станут угрозой по масштабу превосходящей Основателя.

Но до этого им было ещё далеко, а учитывая отданную мной команду, вполне вероятно, монголы своей конечной цели так и не достигнут.

Стоило убрать дарфон, как выяснилось, что мы достигли промежуточной точки нашего путешествия по дворцу — громадных двустворчатых дверей, перед которыми замерли все османы. Трое тех, что явились после боя и Курт Чаглар, которого тоже прихватили с собой — султан велел доставить всех участников боя. Впрочем, в его случае, турки решили, что будет достаточно только главы рода.

Стоявшие перед дверями янычары, замерли истуканами.

А выскочивший из неприметного прохода смертный в роскошной ливрее, склонился в глубоком поклоне.

— Сиятельный визирь, Голос Его Великолепия, Истанбул агасы.

Уже выпрямляясь, небрежно покосился в сторону Курта и добавил.

— Уважаемый господин Чаглар.

Патриций раздражённо поморщился, но заострять внимание на этой мелочи не стал. А вот седой осман буквально придавил слугу тяжёлым взглядом.

— Его Великолепие хотел видеть тех, что уберегли город от разрушения. Доложи и впускай.

Слова вроде бы звучали вполне нормальные.

Никакой угрозы в себе не несли. Но смертный в ливрее, кажется на момент забыл, как правильно дышать. Потом резко согнулся пополам и в таком положении развернулся к дверям, вцепившись в те руками и распахнув. Разогнулся, только войдя в зал, из которого почти сразу донёсся его голос.

— Сиятельный визирь Айдин Туран, Голос Его Великолепия Умут Авчи, Истанбул агасы Кудрет Шентюрк. С ними господин Курт Чаглар и послы Рюриковичей."

"Сразу же отступил в сторону, скрывшись из виду.