И еще она вдруг поняла, что ждала от Кирилла приглашения, пусть не в ресторан, но хотя бы в венскую кондитерскую или в обычный бар попить кофе. Ничего этого он не делал, он только возил ее по утрам в институт, а в последнее время почти не разговаривал с ней. Зато от Максима она получила и цветы, и ресторан, и разговоры, и откровенное признание в том, что он за ней ухаживает. То есть все то, что так нужно девушке в ее возрасте.

Потом он проводил ее до дома, и, прощаясь с ним, Лиля с удивлением почувствовала, что совсем не устала.

«Почему я должна была устать? - сердито говорила она себе, поднимаясь в квартиру. - Можно подумать, я вагоны грузила. Сходила в ресторан, поболтала с симпатичным парнем, с чего мне уставать?»

Но Лиля Стасова была человеком, с раннего детства привыкшим к одиночеству и выработавшим привычку подробно и подолгу разговаривать с самой собой."

"А поскольку ты сам себе не посторонний, то нет никакой необходимости врать и притворяться, и Лиля, опять же с детства, хоть и привыкла обманывать родителей, но была предельно честной с собой. «Каждый раз после встречи с Кириллом я чувствовала себя жутко уставшей. Я думала, что это нормально, что любое общение женщины с мужчиной требует известного напряжения и утомляет, забирает силы, но сегодня я провела с Максимом три часа и ни капельки не устала, а ведь мы все время общались, у нас рот не закрывался ни на минуту, мы постоянно о чем-то говорили. Значит, утомляет не общение с мужчиной как таковое, а общение именно с Кириллом. Почему? Да потому, что я очень хотела ему понравиться, я хотела, чтобы он начал за мной ухаживать по-настоящему, а для этого нужно было заинтересовать его. Я все время пыталась соответствовать, быть взрослой, умной, интересной, ведь он намного старше меня. Вот эти-то попытки соответствовать и забирали у меня все силы.

А уж когда он стал меньше разговаривать и больше молчать, я вообще старалась выше головы прыгнуть, чтобы сказать что-нибудь такое, что покажется ему достойным внимания. И зачем мне вся эта головная боль? Хорошо, что я телефон поменяла».

Дома Лиля отказалась от ужина, чем вызвала у своей матери вздох неприкрытого облегчения: фестиваль телевизионных фильмов закончился, теперь самое время писать многочисленные и, как обычно, разгромные рецензии и обзоры. Положительных рецензий Маргарита Владимировна Мезенцева, в замужестве Стасова, не писала. И не потому, что ей никогда ничего не нравилось. Просто у нее был такой имидж.

У себя в комнате Лиля улеглась на диван, накрылась пушистым пледом и раскрыла книгу. Но глаза ее то и дело отрывались от страницы и утыкались то в стену, то в потолок, то в темный экран неработающего телевизора.