— Где там наш папа?

— Май, ты почему сидишь?! — вбежал в прихожую Мирон с сумкой для роддома. — При схватках нельзя!

— Судя по лицу, схватки тут только у тебя. Лично у меня всё нормально.

— Ты сказала, что у тебя начались схватки.

— Это не схватки были, это я пирожное захотела. А ты мне ничего сладкого не даёшь, — нарочито обиженно надула губки, в которые меня и поцеловал муж."

"— Твой врач запретил кормить тебя сладким. Из сладкого можно только фрукты. Я забочусь о тебе и нашей дочери. Не дуйся.

— Вот и рожай своему врачу сам, — буркнула я обижено и выставила ногу. — Надень мне туфли. Я не дотягиваюсь.

Поставив сумку на обувницу, Мирон явно сдержал улыбку, но встал передо мной на колено, обхватил теплыми пальцами щиколотку и аккуратно надел мне туфли одну за другой.

— И чему ты там лыбишься? — сузила я глаза, подозревая неладное.

— Ничего, — уже откровенно сдерживал он смех. — Ты в третьем триместре просто тираном стала. Тираннозавр с маленькими лапками. Вот и до ног уже не дотягиваешься.

— Моня, не нервируй меня, — буркнула я, сама едва сдерживая смех.

— Прости, котёнок, — чмокнул Мирон мой выступающий живот.

— Доча, буцкни-ка папку там левой пяткой в ухо.

— Сестрёнка пинается? — привычно положил Тимка свои маленькие ладони на мой живот и притих, словно хотел не только почувствовать толчки ладонями, но еще и услышать их. — Пинается!

— Да, — кивнула я. — Сегодня у неё тоже очень важный день, — проговорила я глубоко вдохнула носом, как учили на курсах.

— Я вижу, что у тебя схватка, — ледяным, но тревожным тоном произнёс Мирон.

— Я не поеду ни в какой роддом, пока не услышу первый звонок нашего сына. Ясно тебе? К тому же, это могут быть снова тренировочные схватки.

— Какая же ты… упёртая, — недовольно прорычал Мирон, но всё равно помог мне встать и надеть жакет поверх платья.

— А ещё любимая, — подмазалась я к нему, умело хлопая ресничками.

Уж я, как опытный магнитик, точно знаю, с какой стороны приклеится к своему бурчащему холодильнику.

— Это само собой, — не сдержал улыбки муж.

К школе приехали как раз к линейке. Без труда нашли Тимкин класс и поставили его в гущу событий, в которой он уже чувствовал себя комфортно, так как некоторые его одноклассники были знакомы ему ещё с детского сада.

Все родители просто отдавали детей их будущему первому учителю, а я, как паникующая мамочка, всё никак не могла отойти от Тимки, то поправляя ему волосы, то букет, то портфель.

— Идём, Май. Мы будем стоять рядом, — подхватил меня Мирон мягко под локоть и отвел в сторону. — Уже начинается.

— Я так волнуюсь! — прикусила я нижнюю губу, глядя на счастливого, но слегка растерянного сына.

— Тебе нельзя волноваться.