— Полагаю, про истинность смысла нет спрашивать? — в голосе холод, которого я от нее не ожидал. Хотя чего я вообще должен от нее ожидать?

— Ответ будет все тот же. Это сказки.

— Что ж, — она пожимает плечами, поднимает подбородок. — Тогда я свободна?

До скрежета зубов сжимаю челюсти. «Не свободна она! Моя! Моя и только моя!» — рычит дракон.

— Да, — хрипло говорю я, откашливаюсь. — Этот домик остается в твоем владении. Кроме того, ты будешь пользоваться всеми благами, которые причитаются жене Правителя. Если захочешь выйти замуж, я обеспечу тебя приданым.

— Хорошо, — кивает Эйви. — Всего доброго, ваша Мудрость.

Она поднимает бровь и указывает взглядом на дверь. Как же она прекрасна в своей дерзости и умении держать лицо. От этой мысли усмехаюсь сам себе. Она была бы прекрасной женой Правителя. Идеальной. Для меня, для двора и для всех подданных.

Подхожу к дверям и вспоминаю, что еще кое-что не сделал. Оттягиваю воротник и снимаю с себя кулон с лунным камнем. Вкладываю его в ладонь Эйви и сжимаю ее кулак. От этого прикосновения кровь в жилах вспыхивает, словно я в драконьей форме и готов плеваться огнем.

— Будь счастлива, моя маленькая Эйви, — твердыми шагами покидаю комнату.

Лунный камень почернеет, наш брак будет окончательно расторгнут, а Эви получит жизнь и свободу.

Глава 2. Пропажа

По прибытии Сайтон сразу прошел в кабинет, который обустроил в домике. Он не захотел со мной встретиться, не говоря уже о том, чтобы обнять. Я пытаюсь настроить себя, что это ничего не значит, но вся моя интуиция просто кричит о том, что нет, значит. Еще как.

Смотрю на себя в зеркало, очередной раз порываясь пойти к Сайтону, и снова откладывая. Утренняя тошнота к обеду уже не беспокоит, но вид все равно усталый и немного больной, как будто я мучусь от бессонницы. Щипаю щеки, покусываю губы. Должно же это хоть немного помочь.

Непроизвольно кладу руку на живот. Надо же, еще ничего не видно, но одно осознание того, что там, внутри развивается маленькая жизнь, уже переворачивает мир с ног на голову. А когда это получается еще вот так внезапно, то ничем, кроме благословения богов, я объяснить не могу.

Дорога до кабинета кажется бесконечно долгой. Я вроде как хочу увидеть Сайтона, а вроде как мне жутко, до дрожи страшно. Как он отреагирует, когда я ему скажу? Что он вообще думает о нашем контракте?

Замираю перед самой дверью, а потом решаю, что чем больше откладываю, тем сильнее волнуюсь, а для малыша это плохо. Поэтому толкаю дверь и вхожу.

— Сай, — зову его.

Он стоит у окна, широко расставив ноги и сложив за спиной руки в замок. Плечи, мышцы спины напряжены, как будто ему больно. Я чувствую отголоски его раздражения и обреченности. И никак не могу понять, откуда они.