Я чувствую, как всё внутри меня переворачивается от стыда и неловкости, но стараюсь держать лицо.

— Вот, — мама уверенно направляется к стене, где аккуратно развешаны мои старые грамоты и награды. — Люба была отличной ученицей и всегда занимала призовые места на литературных конкурсах."

"Антон кивает, делая вид, что его это действительно интересует, но я замечаю, как он украдкой смотрит на меня. Наверное, что-то подозревает, но сказать ничего не может. Я делаю всё возможное, чтобы выглядеть непринуждённо, но мои руки слегка дрожат, и сердце продолжает стучать, отдавая в ребра.

Чего он вообще так пялится?

Незаметно прикасаюсь пальцами к щеке, отвернувшись, чтобы проверить… вдруг там следы какие-то остались?

Но вроде бы всё чисто. Чего тогда глаза ломать? Не понятно, что ли, этому Антону, что и к чему?

Мирон тоже приближается к полке с грамотами, внимательно осматривая их, как будто только что не был со мной в крайне интимной ситуации. Он улыбается, кивая головой в такт словам моей мамы, но я-то знаю, что его забавляют не сами грамоты, а ситуация, в которой мы оказались.

— О, вот это моя любимая, — мама указывает на грамоту за первое место в региональном конкурсе чтецов.

— Мама… — бормочу я, чувствуя, как по коже пробивает холодный пот. Я пытаюсь уйти от этого разговора, но Мирон явно наслаждается происходящим.

— Да уж, Пушкина не зря читаешь, — улыбается он, встречаясь со мной взглядом, и я понимаю, что он абсолютно непринужден. Его вообще всё это совсем никак не парит.

— Ну что ж, я думаю, мы уже всё посмотрели, — внезапно произношу я, пытаясь перевести дух и завершить это шоу. — Нам с Мироном пора ехать.

— Уже? — мама явно не хочет нас отпускать так быстро, но, увидев моё серьезное выражение лица, не настаивает. Только губы слегка поджимает, и я уже знаю, что скоро меня ожидает телефонная лекция о том, как некрасиво я себя веду, не уважаю её гостей и вообще из-за меня о нашей семье может сложиться плохое впечатление. — Ну что ж, тогда приезжайте к нам в следующий раз. И, Люба, ты обещала как-то забрать свои книги.

Я киваю, уже мысленно выходя из этой комнаты и из всего этого дня. Просто пусть весь этот фарс скорее закончится, а я окажусь с Касей под одеялом, провалившись в книжку.

Мы с Мироном быстро прощаемся, а Антон, кажется, даже не знает, что сказать. В его глазах читается удивление, смешанное с лёгкой завистью. Ну конечно, после такого представления он, наверное, уже понял, что шансы не на его стороне.

Как только мы садимся в машину, я тяжело выдыхаю, словно сбросив с плеч тяжесть.

— Это был кошмар, — произношу я, пристёгивая ремень безопасности.

— О, Кошка, это был не кошмар, это было потрясающе, — смеётся Мирон, заводя машину.