и кажется, что он неожиданно и с лёгкостью завладел всем этим.

Я ставлю чайник на плиту, он стоит, подпирая косяк плечом, хотя я и предложила присесть. Но разговор не клеится. Мы перекидываемся парой фраз об Игоре, о школе, но каждый раз, когда наши глаза в этой полутьме встречаются, я чувствую, что в воздухе повисает напряжение. Внутри меня будто что-то наэлектризовано, и каждый его взгляд заставляет меня нервничать ещё больше.

Наконец, чай готов. Мы садимся за кухонный стол, но тишина снова возвращается, и мне кажется, что этот момент никогда не закончится. Мирон пьёт свой чай медленно, в упор рассматривая меня, а я не могу найти слов, чтобы разрядить это странное напряжение.

Когда он ставит чашку на стол, я чувствую, что он собирается уходить. Мирон поднимается с места и говорит:

— Ладно, мне пора. Спасибо за чай.

— Спасибо, что проводил…. — начинаю я, но не успеваю договорить.

Он подходит ближе, и я чувствую его тепло, его уверенность. Я открываю рот, чтобы сказать что-то ещё, но не успеваю. В одно мгновение его руки обхватывают мою талию, притягивают ближе, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы касаются моих.

Это мягкий, но уверенный поцелуй, в котором чувствуется его сила. Мои ноги подкашиваются, и я теряюсь в этом мгновении, не успев осознать, что отвечаю на его поцелуй.

Он отстраняется так же неожиданно, как и начал, его глаза сверкают весёлым огоньком.

— Спокойной ночи, Кошка, — подмигивает он, оставляя меня стоять в ступоре посреди кухни.

В этот момент вспыхивает свет, заполняя квартиру звуками работающей бытовой техники. Я остаюсь стоять неподвижно, ощущая жар на щеках и гул в ушах.

Слышу хлопок входной двери из прихожей, а сама всё ещё не могу прийти в себя от того, что только что произошло.

18

Утро начинается странно. Я как обычно встаю по будильнику, варю себе кофе и кормлю Касю, но чувствую, что внутри что-то не так.

А если быть точнее, то внутри меня творится полный хаос.

И если вначале я списала это на плохую погоду или недостаток сна, то через час я честно признаюсь себе: дело совсем не в погоде, не в сне и не в неудачно сваренном, невкусном кофе.

Я думаю о поцелуе.

Чёрт, да как так вышло?

Вчерашний вечер крутится в голове, словно испорченная пластинка.

Мой разум будто цепляется за каждую мелочь: за его тёплые руки на моей талии, за уверенный, но нежный поцелуй, за то, как быстро всё это произошло.

И самое главное, что я на автомате ответила на этот поцелуй!

Мне хочется найти хоть какой-то рациональный ответ на вопрос, зачем это всё случилось, но…. он не находится.

— Что смотришь, предательница? — прищуриваюсь, глядя на Касю. — Видела я вчера, как ты хвост трубой задрала, только увидела этого.… примата…

Если честно, язык больше не поворачивается называть Дорофеева так.