— Если раз признала за свою, то всё, теперь ты её человек. А она редко к кому так с дружбой бросается.

Я наконец делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Его присутствие, этот сильный, уверенный человек рядом, да ещё и собака, которая так преданно стоит около хозяина, помогают вернуть контроль над собой.

— Спасибо, — выдыхаю я, понимая, что мои ноги всё ещё дрожат, но уже не так сильно. Смотрю на собаку и понимаю, что к ней тоже испытываю признательность. — Я… не знаю, что бы я сделала, если бы не ты.

Он качает головой.

— Не нужно благодарить. Просто не ходи одна в таких местах.

Я киваю, осознавая, что не хочу сейчас идти одна.

До моего дома совсем недалеко, поэтому доходим мы быстро. Разговариваем немного, просто перебрасываемся парой фраз про успехи Игоря в школе, о том, как у него складывается в классе с ребятами и с на уроках с учителями. Линда плетётся рядом с моей стороны, и я даже, прости меня Кася, несколько раз глажу её по длинной, шелковистой шерсти.

Когда подходим к моему подъезду, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Дорофееву.

— Мирон, спасибо большое, — закусываю губы, чувствуя себя смущённой. — Я правда не знаю, что было бы, если бы не вы с Линдой. И.… там в кафе я была слишком груба. За это тоже извини, ладно?

— Угу, — кивает он и идёт в подъезд, кивнув мне.

— Эмм.… — хлопаю глазами растеряно. — А ты куда?

— Проведу до квартиры, — пожимает плечами и смотрит так, будто не понимает, чему я удивляюсь. — Вдруг с тобой ещё что-то случится. Надо проверить, насколько у вас тут безопасно вообще в подъезде.

Внезапно мне совсем не хочется спорить. Я послушно иду за ним в свой подъезд, ощущая, как лицо начинает заливаться жаром смущения.

17

Мы поднимаемся по лестнице, и с каждым шагом я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение.

Ну вот, теперь Дорофеев окажется у меня дома.

Всё будто пошло не по плану, и я уже не знаю, как вести себя. Я украдкой поглядываю на его спокойное лицо. Кажется, его ничто не смущает. Линда идёт рядом, тихо ступая мягкими лапами по ступеням подъезда.

Вот и моя дверь. Я останавливаюсь, достаю ключи и неуверенно поворачиваю их в замке, стараясь не выдать дрожь в руках. Мирон стоит рядом, наблюдая за мной с видом, будто его не смутить ничем.

— Ну всё, я дома, — говорю, откашлявшись.

— Я буду без сахара.

Смотрю на него вопросительно, на что он повторяет абсолютно невозмутимо.

— Чай буду без сахара. А пока ты делаешь, проверю замки на твоей двери. На первый взгляд они выглядят дерьмовыми.

Супер. Так ещё мои замки никто не оскорблял.

Но отказать в гостеприимстве мне не позволяет то ли благодарность за спасение, то ли воспитание, то ли ещё что-то, и я вхожу и, открыв дверь шире, приглашаю Дорофеева.