– Кирилюк от меня никак не отстанет, – вздыхает Лиза. – Если в этом семестре не сдам, даже Виктор Степанович не поможет. Да и стыдно, чтобы опять просил за меня.

Она никогда не пытается что-то строить из себя. По мимике открытая, без типичных рисовок. А я смотрю на нее и бесконечно задаюсь вопросами, суть которых всегда в одном: как же, блядь, можно быть такой красивой?

– Вечером начнем, – все, что выдвигаю.

Вывозить диалог становится практически невыполнимой задачей. И я, честно признаться, бросаюсь ждать, чтобы ушла уже. Бросаюсь, как со скалы, четко осознавая, что дверь блокирую именно я.

– Супер! – радуется Лиза. – Я приготовлю ужин и…

– Мне пора ехать, – сухо перебиваю, впиваясь при этом в нее таким взглядом, что, сука, не оторвать.

– А-а, да… Я понимаю… – мечется между мной и все еще закрытой дверью. – Откроешь?

– Может быть, – толкаю неоднозначно.

И после этого уже двусторонне взглядами врезаемся.

Лицо Лизы набирает цвет, доходя до самого яркого пунцового. У меня срывается очередной хриплый вздох. Качнувшись к ней, сливаю внимание на губы. Она их облизывает. Я тоже хочу.

Ее хочу.

Рваные губительные кадры в моей подсанкционной видеопленке: расширяющиеся зрачки, взмах ресниц, синяя венка на виске, томный вздох, яростное биение пульса на шее, втопленные в манящие меня губы зубки…

Громкий щелчок замков.

Не моя заслуга. Дикарка сама катапультируется.

Дверь хлопает, оглушая. Сижу с полминуты, будто контуженный.

Она не хочет, чтобы я ее целовал? Какого хрена она не хочет, чтобы я ее целовал?

То есть, блядь, конечно же, она хочет. Все показатели выдают максимум! Умом не хочет.

Почему, блядь? Почему?

Нет, мне, безусловно, тоже не надо. Это против моих правил.

И я, мать вашу, намерен их придерживаться.

Просто понять пытаюсь… Какие мотивы с ее стороны?

Так, ладно… К черту! К черту всю эту муть!

Артем *Чара* Чарушин: Как вы? Готовы?

Батя: Порядок. Мама отрывает операционный день. Минут десять, и заберут ее.

Артем *Чара* Чарушин: Мысленно с вами. Люблю.

Батя: И мы тебя любим.

34

Я здесь не для этого…

После занятий я немного задерживаюсь, чтобы поболтать в кафетерии с Соней и Лией. А потом отправляюсь домой. То есть к Чарушиным. Артем еще утром второго дня выдал мне комплект ключей, потому как у Рины после школы дополнительные занятия, а старшие девочки тоже чаще всего задерживаются в Одессе до вечера.

Вот и получается, что я оказываюсь в доме совсем одна.

Не в силах больше сдержаться, рассматриваю семейные фотографии Чарушиных. Их так много, что кажется, всю их жизнь отследить можно – от свадьбы до сегодняшнего дня. Однако фокусировка моего внимания то и дело уходит на Артема. Никогда не думала, что чьи-то детские фотографии способны вызвать столько эмоций. В эти минуты я буквально тону в своей любви к нему.