Но спустя некоторое время, Рина все же расслабляется, вновь припадает головой к груди брата, а Даня отворачивается и съезжает с дивана на пол. Там, на ковре, помимо него уже развалились Филя и Бойка.

Повисает тишина.

Я с облегчением вздыхаю, едва ли не физически ощущая, как спадает сгустившийся было накал. Ребята, в попытках нагнать сюжет, внимательно смотрят в экран, а меня черт толкает повернуться обратно к Чарушиным. Тут-то Артем меня и подлавливает. А может, я его? Лицо такое же суровое, как и большую часть времени в нашем совместно «после». Но… Дыхание спирает, когда осознаю, что в этом зрительном контакте льется какая-то особая энергия.

Она струится по моему телу, как электричество. Жар, пульсация и острое покалывание, которые при этом возникают, настолько захватывают, что я забываю о присутствии остальных. Есть только мы с Чарушиным. И я, оказывается, крайне сильно по этому скучала.

– Зуб даю, королеве до конца этой серии отрубят голову, – выпаливает Фильфиневич.

И я, вздрагивая, возвращаюсь в реальность. Не отвожу, а буквально вырываю у Чарушина свой взгляд. Шумно втягивая воздух, неловко ерзаю в кресле, на спинку которого так и не осмелилась опереться.

– Ты переживаешь за ее прическу? – подкалывает Филю Саша.

– Ха-ха-ха, как смешно. Если бы я был таким же мастодонтом в плане стеба, подъебал бы твои девчачьи губки. Но мы эту херню вроде как в школе прошли.

– Масто… кем? – хмурится Георгиев. А когда Фильфиневич начинает ржать, скалится и лупит того подушкой. – Интеллигент хренов! Принц, бля… Надеюсь, женишься ты по итогу на драконе!

Бойка разражается таким гоготом, что меня от неожиданности подбрасывает на месте, так сильно я вздрагиваю.

– Принц – от слова принципы. Родовые, – заявляет Фильфиневич авторитетно. С заметным раздражением, будто тот факт, что вокруг все такие глупые, его бесконечно утомляет. – Так что, блядь, никаких, на хрен, драконов. Ясно? У меня будет самая сюси-пуси зайка. Красивая и покладистая, – описывая избранницу, смачно целует кончики своих пальцев. После наших смешков вздыхает и столь же уверенно добавляет: – Лет через десять, конечно.

– Красивая и покладистая сися-пися? М-м-м, – одобряет Шатохин заочно, выкидывая перед Фильфиневичем большой палец.

– Кому что! – фыркает Марина.

– Не-е, может, на вид и красивая «сися-пися»… – продолжает глумиться Сашка. – Но по-характеру точно должна быть дракониха! Кто-то же должен взлохматить и выжечь до корней твою гриву!

Новый взрыв хохота быстро спадает, когда Шатохин выступает с советом.

– Филя, не сопротивляйся. Бери дракониху! У нее хотя бы три головы. Менять, если что, можно, хотя бы в игре на тромбоне, – говорит завуалированно, типа соблюдая приличия перед сестрами Чарушина, но делает все, чтобы и так понятно было.